Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

отвары. Кухарка говорит, что она складывала в котелок корень валерианы и траву пустырника в конских дозах. К тому же она велела готовить для неё питательный бульон и добавлять туда чеснок и травы. Она сама относила чашку с бульоном в её комнату. Вчера Эммануэль Фрессон по моей просьбе осмотрел её и подтвердил мои подозрения. Девушку постепенно травили малыми дозами мышьяка, к тому же из-за этих отваров она в глубокой депрессии. Он велел отпаивать её молоком с взбитыми яичными белками и ушёл готовить в своей лаборатории какие-то снадобья. Ты же знаешь, что у него есть опыт в этом деле. Наши дамы изредка, повздорив, подливают друг другу в ликер всякую отраву.

— Ну да, — кивнул Рене, разглядывая свои перстни. — А чеснок в бульоне нужен, чтоб перебить запах мышьяка. Допустим, ты убедил меня в том, что мачеха её травила, но это не значит, что она не могла понять это и в отместку отравить её.

— Ты меня слушаешь? — Марк помахал рукой. — Я только что сказал тебе, что её держали взаперти. Слуги сообщили, что она не выходила из комнаты. Служанки, которые прибирались в её спальне под присмотром баронессы, пояснили, что девушка или лежала в постели, или сидела в кресле. Когда де Кларен провожал меня к ней, он отпер дверь, достав ключ из своего кармана. Как она могла раздобыть яд и отравить мачеху?

— Яд был в кладовке возле кухни, а комната баронессы не запиралась.

— А Ортанс не умеет взламывать замки и проходить сквозь запертые двери.

— Тогда кто отравил баронессу? Де Кларен?

— Нет. Ни он, ни Ортанс этого не делали.

— Но склянку из-под яда нашли у неё под подушкой.

— Верно, но она была пуста и без пробки.

— Это важно?

— Конечно! Слушай дальше. В комнате баронессы есть буфет, в котором я обнаружил множество аптечных склянок с различными эликсирами и тонизирующими растворами, кстати, зачастую довольно неприятными на вкус. На столе стоял кувшин с родниковой водой и кубок. На флаконе из-под мышьяка, найденного в спальне Ортанс, не было ярлыка, я нашёл его в щели между полкой и стенкой буфета. Пробка отыскалась под кроватью баронессы. По словам служанок, кувшин был разбит, кубок валялся на полу, но, когда мы прибыли в комнате уже царил относительный порядок.

— И что? — Рене непонимающе взглянул на него.

— Похоже, это ты, а не я всю ночь не спал, занимаясь обысками и допросами! — раздражённо воскликнул Марк. — Думай сам! О чём говорит то, что ярлык от склянки с раствором мышьяка нашёлся в буфете баронессы?

— Он раньше стоял там?

— Да, но не только. На склянке не было никаких знаков, что там яд, поскольку ярлык оторвался.

— Погоди! Склянка была такой же, как и эти эликсиры?

— Точно такой же.

— Выходит, она могла перепутать?

— Это была тёмная половина суток, довольно поздно, в комнате стояла одна свеча. Баронесса собиралась спать, подошла к буфету, привычно открыла дверцу, взяла початый флакон и, убедившись, что на нём нет ярлыка с указанием на то, что в нём яд, плеснула содержимое в кубок, долила воды и выпила разом, потому что все её эликсиры неприятны на вкус. Потом она поняла, что выпила не то, выронила кубок. Затем, возможно, специально, а может, нечаянно спихнула со стола склянку вместе с пробкой. Пробка закатилась под кровать. Она хватается за кувшин, чтоб выпить больше воды и вызвать рвоту, но он выскальзывает из её рук и разбивается. Она зовёт прислугу и требует принести воды. Пока они суетятся, яд начинает действовать. Доза такая, что очень скоро она умирает в страшных муках.

— А как склянка оказалась в комнате девушки?

— Она спала в этот час и очнулась, почувствовав, что кто-то стоит рядом. Это был де Кларен, который сообщил ей о том, что её мачеха умерла, после чего ушёл и снова запер её на ключ. Вероятно, он подобрал склянку и на всякий случай сунул её под подушку, даже не обратив внимания на отсутствие пробки или не смог её найти. Он приказал слугам вымыть пол, и следы разлившегося мышьяка были слиты в сточную канаву. Так что никакого убийства не было, это несчастный случай.

— Но зачем тогда де Кларен подкинул невесте эту склянку? Он хотел подставить её?

— Нет. Он сам признался мне, что, если б я не явился в самый неподходящий для него и подходящий для меня момент, он бы скрыл причину смерти леди де Рокруа. Слуги в доме знали о болезни барышни и полагали, что у неё брюшная немощь. Когда баронесса умерла при схожих, но более острых симптомах, они подумали, что она заразилась от падчерицы, поскольку чаще других заходила к ней. Они ничего не знали об отравлении, и в интересах де Кларена было скрыть это. Он неглуп, потому войдя и увидев корчащуюся на полу Луизу и этот флакон неподалёку, он всё понял и подобрал его, пока другие не заметили. Ему нужно было срочно спрятать склянку так, чтоб на неё случайно не наткнулись слуги. Куда? Проще всего у себя, но это и опаснее. Вдруг её там найдут? Другое дело — у Ортанс. К ней никто не заходит, дверь заперта, а ключ у него в кармане. Потому он и сунул её под подушку спящей девушки, а когда она проснулась, сделал вид, что зашёл известить её о несчастье. И только когда я сказал, что баронесса отравлена мышьяком, он решил разыграть эту карту, и рассказал мне, что это сделала Ортанс, что она не в своём уме и бродила по дому ночами. Склянка из-под яда под её подушкой должна была это подтвердить. Кстати, он сказал, что мышьяк хранился в кладовке, однако, там он в виде порошка для истребления крыс. Но нужно же ему было что-то сказать, поскольку она могла найти яд в доме, но не могла купить его в аптеке.

— А зачем было покупать, если он уже был в доме? — поинтересовался Рене.

— С порошком слишком просто ошибиться в дозе, а Луиза не хотела, чтоб Ортанс умерла слишком быстро, особенно если учесть, что я предупредил её, что буду следить за тем, как она обращается с падчерицей. Раствор несложно отмерять в каплях, и он быстро расходится в бульоне.

— Логично. Но выходит, де Кларен знал, что баронесса