Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

парень! Надо бы как-то узнать его имя и не прослыть при этом сумасшедшей. А еще хотелось бы взглянуть на себя в зеркало. Пока я могла только очень осторожно положить ребенка в колыбельку, поправить свое странное одеяние (кстати, белья под ним не было, что меня весьма тревожило) и на цыпочках выползти из детской. Главное, чтобы тот, страшный, меня не заметил.

Как ни странно, я уже приняла, что все вокруг — реальность. И стены, и пол холодный, и руки озябшие. Это я, уж какая есть. И знаете, что? Черта-с-два! Я на такое не подписывалась! Сколько себя помню — я ангелом не была. Наоборот, неудобная, колючая, горделивая, да еще и хамка. Вот спасибо, мироздание, нашло, куда меня засунуть.

А может, это не ад, а чистилище? Ну, типа, вот тебе клетка, выбирайся как хочешь? Или наоборот, смысл в том, что нужно терпеть и прощать?

Господа, где моя инструкция?

Дом был довольно приличный, видала я и похуже. Было чисто, тараканов и плесени не наблюдалось. На стенах обои, потолки беленые, доски на полу новенькие, ровные, без особых щелей. Все не так плохо, как показалось мне с первого взгляда. Очевидно, самая большая проблема в спальне на кровати.

Нашлась и уборная с узнаваемым унитазом, раковиной и большой медной ванной. А над раковиной было зеркало, которому я обрадовалась, как манне небесной.

Итак, я молода. Слишком даже молода, если учесть младенца в детской. Интересно, этой напуганной девочке в отражении есть хотя бы восемнадцать? И откуда на теперь уже моем лице заживающая ранка на губе и желтый синяк под глазом? Я задрала сорочку и убедилась: на ребрах и тощих ногах тоже ссадины и следы постоянных побоев. Что-то мне это совершенно не нравится.

А еще меня смущали волосы. Они были очень красивыми: длинные, густые, медно-рыжие. Ухоженные. Сколько сил и времени нужно, чтобы их поддерживать в таком состоянии? И что же, этот боров никогда за них не таскает?

Я заплела волосы в тугую косу. Умылась — только для того, чтобы почувствовать себя хоть немного живой. Выглянула в окно: дома, чахлый сад, тусклый свет фонаря. Ранняя зима или поздняя осень, даже и не знаю. Серо, хмуро, местами снег, но какой-то ненадежный. Растает скоро. А потом снова выпадет.

— Ильянка!

Твою мать, ну чего ты опять орешь? Ребенка разбудишь!

— Ильянка!

Пришлось выходить.

Смотреть на мужика было страшно. Красотой он не блистал и в прежние времена, а сейчас ему на вид было к пятидесяти.

— Что нужно?

Бам-м-м! Голова взорвалась болью. Я не упала только потому, что схватилась за косяк двери.

— Как с благодетелем и хозяином своим разговариваешь? Совсем разум потеряла? Думаешь, если сына родила, то хозяйкой тут стала? Ты никто тут, нищета подзаборная, собачья дочь! Я тебя из милости приютил, без меня ты б с голода подохла или на панель бы пошла, забыла?

Очень хотелось сказать, что лучше на панель, чем к этому в постель, но промолчала. Училась я всегда быстро, а через побои любая грамота усваивается с первого раза.

— Ну? — мужик явно ждал ответа.

— Не забыла, — выдавила из себя я, ссутулясь.

— Ну?

— Не забыла… господин.

— Любимый господин.

— Любимый господин, — послушно повторила я, мысленно пообещав засунуть эти слова ему в глотку когда-нибудь.

— Руку целуй и проси прощения!

От дальнейшего унижения меня спас заоравший младенец. Я невольно дернулась в сторону детской, прошипев:

— Все же разбудили!

— М-м-м… дура! Что вылупилась, иди к сыну!  И оденься уже! Как нянька придет, сразу на кухню, пора уже трактир открывать.

Твою мать, да он издевается? Еще и трактир? А как же декретный отпуск?

Одной рукой удерживая тяжелеющего с каждой минутой безымянного пока младенца, я другой рукой быстро перебирала вещи в шкафу. Мой… допустим, хозяин, не мужем же его звать, в самом деле!.. уже оделся, в счастью, помощь ему не потребовалась. Поглядев на его наряд: кальсоны, рубашка без рукавов, потом высокие, до колена, полосатые носки, шерстяные штаны, плотная рубашка с рукавами и жилет с меховым воротником поверх всего этого великолепия, я выбрала нечто подобное. Панталоны, белая нижняя юбка, серая шерстяная поверх. Рубашка, кофта со шнуровкой. Хватит или еще что-то нужно?

Младенец лежал в это время на постели и активно выпутывался из пеленок. Я больше всего боялась, что он грохнется на пол и убьется. Пеленать я не умела, да и нужно ли? На вид он довольно бодрый, может, и ничего, что он подрыгает руками и ногами?

— Госпожа Ильяна, простите за опоздание, — в комнате появилась средних лет женщина неряшливого вида. — Ох, идите уже, я все сделаю сама. Вы даже запеленать Августа толком не можете, а все туда же.

— Куда “туда же”? — холодно спросила я, с неприязнью наблюдая, как нянька ловко обращается с пеленками.

— Говорят, вы давеча булочнице дерзили.

— А ваше какое дело? — не утерпела я.

— Постыдились бы. Все знают, что господин Хмельной такое доброе дело сделал, когда честно на вас женился! А мог бы просто попользоваться и выкинуть.

— А что, это нормальное дело — изнасиловать девочку-сироту? Тут такое часто бывает, да?

— Скажите пожалуйста, девочку! Да кто знает, сколько у тебя мужиков-то было, может, мать тебя за кусок хлеба продавала и не раз!

— Вы, кажется, пришли за малышом присматривать? — сдвинула я брови. — Или сплетничать и мне гадости говорить?

Нянька промолчала, поджимая губы, из чего я сделала вывод, что права. А еще мне стало ясно, что защитника я тут вряд ли найду.

Но и бить себя я не позволю! Хотя как я могу противостоять здоровому сильному мужику?

— Илька! — раздался рев откуда-то снизу.

Я нехотя покинула спальню. Что-то мне не слишком хочется оставлять сына с этой бабой. Надеюсь, она не причинит ему вреда.

***

Я очень быстро поняла, зачем господин Хмельной женился на сиротке. Работы для меня было не просто много, а адски много. Мне для начала пришлось вымыть гору посуды, потом полы, столы и даже стены самого настоящего трактирного зала. Они все