Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

Жослен, наливая себе вина. В свете камина на лице его залегали глубокие тени, делая его еще более худым, изможденным. И красивым. — Но ты как будто уловила суть. И самое смешное, что эта роль мне очень идёт. Обо мне стали говорить. Всё началось с фресок в храме. Некоторые чиновники, которые молились Единому, пригласили меня рисовать их портреты. Меня стали звать на приёмы. Я думал, что моя трагедия перечеркнёт все успехи, но она только усугубила интерес ко мне. Безутешный вдовец, печальный художник. Артист! — он воздел руки, едва не пролив на себя вино, и коротко и горько рассмеялся. — Смешно. Но здесь лежит мой успех, и я продолжу играть свою роль.

Таня дотянула до закусок и ухватила хлеб с икрой. Их приготовил повар по личной просьбе Тани, а рядом стоял странный салат с картофелем, морковью, яйцом и мясом, заправленный майонезным соусом. Жослен к нему не притрагивался, а Таня с удовольствием съела целую тарелку.

— А я? Я тоже играю какую-то роль?

— Пытаешься. Но у тебя не получается, — пожал плечами Жослен. — Ты ищешь свою маску и свой сценарий, но попадается все время что-то не то. Ты делаешь всё что угодно, кроме того, что по-настоящему важно.

Слова воткнулись в сердце, как иголки. Вино делало боль тупой и почти приятной. Захотелось плакать, но Таня только сердито шмыгнула носом.

— Тоже Росси?

— Ага, — легкомысленно отозвался Жослен. — Я на такие выводы не способен.

— И что, может быть, она сказала, в чём именно состоит моё предназначение?

Жослен опустился рядом с ней на диван, заглянул в глаза.

— Не будешь сердиться?

— Не знаю, — честно ответила Таня, глядя на него. — Но мне правда важно знать, что она думала.

Жослен улыбнулся, качнул бокал, наблюдая, как красная жидкость облизывает стенки.

— Ну хорошо. Росси рассказала, как однажды, когда мы ещё жили в Сером Кардинале, она проснулась посреди ночи. Услышала голоса и испугалась. Она подумала, что кто-то напал на тебя. Поэтому Росси открыла смежную дверь, и увидела тебя. Не одну.

— Ох, Матерь, — прошипела Таня, закрывая рукой лицо. Память услужливо подбросила воспоминания о той ночи, и прохладное прикосновение шёлкового платья к коже, и смущение, и танец с Тенью. И ощущение его кожи под пальцами.

— С мужчиной, одетым в чёрное. Она успела подумать, что тебе и правда грозит опасность. А потом увидела твоё лицо. Ты была такой… счастливой, — Жослен мягко взял её за запястье и попробовал отвести руку от лица. — Взволнованной. Нежной и уязвимой.

— Это ужасно, так ужасно, — проговорила Таня. Она позволила оторвать свою руку от лица, но глаза не открыла.

— Потом мы все узнали, кем был тот мужчина. И всё сошлось. Росси знала, что твоё место рядом с ним. Потому что когда вы рядом, вы перестаёте строить из себя что-то непонятное. Становитесь собой. Росси знала это почти шесть лет, с той самой ночи.

Таня сделала несколько глотков залпом.

— А смысл? Он женат, Жослен. А я никогда не смогу быть любовницей. Нет, только не так. Поэтому он сейчас там, в этом своём небоскрёбе, на празднике Денри и этой Марго, а я здесь. Ты бы знал, сколько раз за вечер я мысленно поблагодарила Матерь за тебя. Мне кажется, я бы с ума сошла этой ночью в небоскрёбе.

— Но стоит ему появиться сейчас, и ты помчишься за ним на край света, — улыбнулся Жослен, и улыбка вышла ласковой и немного снисходительной.

— Нет уж! Ему бы пришлось мёрзнуть под окнами, а мы бы с тобой кушали и рассказывали истории. Эх, Жослен, — Таня подвинулась ближе, и Сен-Жан позволил прижаться к нему, а потом обнял её за плечи. — Какие же мы с тобой…

— Одинокие? Поломанные?

— Обычные, — улыбнулась она. — Ты думаешь, мы одни такие страдальцы? А вот и нет. В мире тысячи несчастных людей, которые сейчас тоже грустят. И не всем повезло так, как нам.

И они сидели вот так, молча, прижавшись друг к другу, думая каждый о своём и друг о друге, а за окнами звенела морозная ночь. Где-то далеко взрывались салюты, доносились едва слышимые возгласы и даже смех. Особняк, пахнувший клеем для обоев, представился Тане кораблём, плывущим по морю огней из старого круга в новый, и щупальцы рододендрона цепляются за его борта, пытаясь оплести, остановить. В объятиях Жослена было спокойно, и запах табака и бренди окутывал и отгораживал от холдного мира снаружи. Усталость придавила веки, и глаза стали закрываться. Еще немного, и сон совсем завладеет ею.

Громкий стук в дверь заставил подпрыгнуть. Голова закружилась от резкого пробуждения, Таня не могла понять, где она и что происходит. Жослен тоже выглядел немного помятым. Прядь кудрявых светлых волос выбилась из хвоста, щеку пересекала морщина.

Дворецкий прошаркал по коридору, затих у двери, а потом загремел цепочками и замками.

— Кто там? — зашептала Таня.

— Не бойся, чужому Матиш не откроет, — ответил Жослен, но руку не убрал, продолжая обнимать, будто мог защитить от ночного гостя.

— Добрый вечер, дэстор, — раздался невозмутимый голос дворецкого. — Что привело вас в такой час в дом Сен-Жан?

— С Новым кругом вас. Подскажите, нет ли у вас некой Зены Марисской?

Голос Таня узнала сразу. Бурунд его раздери, она бы узнала этот голос в любое время! Сердце вдруг дёрнулось и забилось быстрее. Таня растерянно посмотрела на Жослена.

— Адриан, — шепнула она. — Какого бурунда он тут делает?

— С вашего позволения, я позову господина, — продолжал Матеш. — И вы спросите у него.

— Я разберусь, — Жослен убрал руку, поднялся, оправляя костюм. — Мне нужно переодеться.

— Обойдётся, — резко, зло бросила Таня. — Раз вваливается в чужой дом без разрешения, пусть уж терпит хозяина в пижаме. Пошли, выясним у него, что его принесло.

Жослен ухмыльнулся, и она поняла, что Росси была права. Стоит Мангону появиться, и Таня тут же вскакивает, чтобы бежать к нему, сбивая ноги. Ну и пусть. По-другому у неё не получается.

Адриан стоял в коридоре, засунув руки в карманы длинного пальто. Из-под распахнутых полов белела рубашка с объемным жабо, а поверх неё Мангон надел богато вышитый жилет. Он повернулся, едва Таня появилась из гостиной в сопровождении Жослена, который ещё пытался доказать ей, что показываться генералу драконов в пижаме не очень вежливо. Жослен, обречённо уставившись на Мангона. Глаза дракона сверкнули янтарём в полутьме коридора.

— Счастливого нового круга, — проговорил он тем особенным тоном, по которому нельзя было сказать точно: искреннен он или издевается.

— Счастливого круга, — ответил Жослен, нервно протягивая руку для локтепожатия.

Таня хмыкнула:

— Сегодня праздник. Все отмечают