Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

Вопрос её прозвучал грубо, но Таню после вина и прерванного сна пока мало волновали приличия. Возможно, позже бы она пожалела, но время ещё не пришло.

— Ты, насколько я вижу, тоже здесь, — заметил Мангон, стягивая перчатки с узкой кисти. — Мне пришлось приложить усилия, чтобы найти тебя. Гетик пьян, как последняя свинья, и в ответ на мои вопросы лишь глупо смеялся.

— Конечно, я здесь. У меня и нет другой семьи. Только Жослен остался, — пожала плечами Таня.

— Ты проходи, — Сен-Жан явно чувствовал себя не в своей тарелке. — У нас остался ужин. Наверное. Он, конечно, остыл, но Матиш сможет его подогреть.

— Спасибо за приглашение, Жослен, но мы с Татаной торопимся.

Таня удивленно посмотрела на него. Внутри родилось недоброе предчувствие, грозившее стать полноценной тревогой.

— Куда мы торопимся? — с подозрением спросила Таня. — И меня зовут Зена, не забывай, пожалуйста. Даже в доме друзей.

С ней творилось что-то неладное. Она была взвинчена, взведена, словно затвор плохонького пистолета, грозившего то ли дать осечку, то ли отстрелить пальцы владельцу. А потому Таня говорила коротко и хмуро и в конце концов начала срываться на фамильярность.

— Это больше не имеет значения. Ну же, собирайся, нас ждут, — Мангон посмотрела на неё снизу вверх так, как дядюшки смотрят на маленьких непослушных племянниц. И как полагается всякой непослушной девочке, Таня упёрлась:

— Я никуда не пойду, пока ты мне не скажешь, зачем.

Мангон вздохнул.

— Подарок. У меня для тебя есть подарок. Но он не будет долго ждать, и если ты сейчас же не соберешься, я уеду один. И больше шанса получить его у тебя не будет.

Жослен подошёл ближе, склонился лбом к её виску. Твёрдые от лака кудри щекотали её щёку. Тепло и запах бренди заполнили пространство вокруг.

— Иди, — тихо проговорил Жослен. — Это важно, я думаю. А мы успеем ещё поговорить и выпить. Дети будут очень тебя ждать. И я тоже.

Он притянул голову Тани одной рукой и прижался губами к её виску. Предчувствие наконец переросло в тревогу, и Таня сглотнула подступивший к горлу ком.

— Хорошо, я сейчас буду.

Камин в гостиной почти полностью прогорел. В полутьме накрытый стол выглядел пугающе, словно на нём уродливыми тенями возвышались остатки ужина мифических монстров. Жутковато белела индюшачья кость, торчавшая из остывшего мяса. Торопливо застёгивая рубашку, Таня прислушивалась к голосам в холле.

— Адриан, ты не подумай лишнего, — говорил Жослен. — Мы с Зеной остались совсем одни на праздники и решили просто скрасить их немного. Просто ужином. И беседой.

— Не волнуйся, — отвечал Мангон. Голос его звучал спокойно, но от внимания Тани не ускользнули насмешливые нотки. — Я достаточно стар, чтобы распознать любовников, застуканных на горячем, с одного взгляда.

— И все-таки ты не отрицаешь…

Таня как раз застегивала штаны да так и замерла в нелепой позе с раскрытой ширинкой. Сердце её забилось глухо и часто.

— Что мне не всё равно? — как будто равнодушно закончил Адриан. — Это было бы глупо. Я соблюдаю правила, но не вру себе.

Не врёт себе. Когда Таня попыталась продеть пуговицу в петлю, она обнаружила, что руки дрожат. Мангон знает, что она слышит. И кому эта фраза больше предназначалась: полусонному Жослену или ей? И куда всё-таки Адриан собрался её везти?

— Татана, времени у нас становится всё меньше, — напомнил он, слегка повысив голос, и в этот же момент Таня вышла в холл. На ней была уже привычная одежда в бежево-коричневых оттенках и теплое мужское пальто сверху, который в последнее время так полюбилось детективам жандармерии.

— Я уже здесь. Ну что, веди меня, показывай свой подарок.

— Только сделай для меня кое-что, — попросил Адриан, запахивая своё пальто. — Обними Жослена покрепче. Обними-обними, это важно.

Не переставая удивляться, Таня обернулась к другу. Он стоял посреди собственного холла, словно гость в чужом доме, весь помятый, с торчащими в разные стороны пружинками соломенных волос, в мягком домашнем костюме и халате поверх него. Милый, добрый Жослен. Он протянул руки, позволяя Тане уткнуться в его грудь.

— Ну-ну, мы же не в последний раз видимся, — проговорил Жослен тихо и мягко, словно разговаривал с ребенком. — Все будет хорошо.

— Я люблю тебя, — пробормотала Таня в его рубашку.

— И я тебя, дорогая. С Новым кругом.

Салюты смолкли. Над Илибургов замерла темная морозная ночь, и на её шёлке трепетали нежные звёзды. Таня привычно нашла созвездие Дракона и улыбнулась ему одними кончиками губ, словно старому знакомому. Вдали мутно светились башни небоскребов. Мангон легко спустился по ступеньками и замер рядом, засунув руки в карманы пальто. Тоже поднял голову вверх, уставившись на звезды.

— Столько времени прошло, а ваше небо до сих пор чужое, — проговорила Таня. — Каждый раз становится жутко, когда я замечаю, что звезды не там, где должны быть.

Мангон ответил не сразу.

— Потерпи немного. Я смогу всё исправить.

Таня покосилась на него. Жидкий лунный свет ласкал его тёмную кожу, отражался в янтарных глазах, мягко очерчивал острый подбородок и челюсть, высвечивал едва заметную горбинку на носу. Редкие снежинки опускались на черные волосы, застывали на них бриллиантами. Таня в который раз подумала, что Адриан обязан быть драконом, потому что его тонкая странная красота не может принадлежать человеку.

— С удовольствием посмотрю, как ты будешь это делать, — хмыкнула она, стараясь, чтобы голос не выдал её переживаний.

Он снова рядом, плечом к плечу. И снова недоступен так же, как эти проклятые звёзды.

— Что ж, поспешим. Нам предстоит непростое дело.

— Вот новости! — воскликнула Таня, с трудом поспевая за Мангоном, который вдруг припустил широким шагом. — Ты мне обещал подарок, а не сложное дело.

— Подготовить хороший подарок не так просто. Давай же, скорее.

За углом их ждал тверамобиль. На черном капоте примостилась серебристая фигурка дракона. Он прижал крылья к бокам, а лапы — к животу, и замер в бесконечном стремлении вверх. Внутри пахло новенькой кожей и — уже привычно — кардамоном и шафраном. Водитель нажал на газ, и за окном поплыл Илибург. Обычно сонный, в ту ночь он горел множеством окон, за которыми продолжались балы, званые вечера и просто уютные домашние праздники. И рододендрон. Зелёный и оранжевый. Он украшал двери, арки, окна и даже столбы. Когда богатые особняки остались позади и замелькали дома попроще, на их ступенях появились твераневые свечи, уютные островки света, призванные привлечь внимание Великой Матери и завоевать её расположение.

Машина остановилась неожиданно у одного из таких домов. Мангон вышел первым и подал Тане руку, помогая выбраться.

— Где