Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Палинского зачислить в институт вольным слушателем и обещание Льва поразмыслить над поступившим от профессора предложением, от разочарования и обиды на весь белый свет неприятно закрутило кишки. Но справился с собой, взял эмоции под контроль.

Не о том думать надо! Не о том! Я прошлой ночью человека убил и очень скоро под подозрение попаду, если уже не попал, а всё мысли о великих свершениях и научной карьере покоя не дают! Дурдом!

— О чём задумался, Петя? — поинтересовался с интересом следивший за мной пулемётчик.

Но тут уж я не сплоховал, пожал плечами и с деланым безразличием сказал:

— Думаю, две минуты давно прошли, а колоны всё нет.

— В яблочко! — рассмеялся Тимур, наставив на меня указательный палец. — Устами младенца глаголет истина!

— Бросьте! — отмахнулся Фома. — Главное, что мы вовремя прибыли. А так — стоим в теньке, плохо разве? Сейчас поедем.

Я прислушался к собственным ощущениям и решил, что никуда ехать не хочу. Тошно было на душе и немного страшно. Сбегал облегчиться в туалет, а только вернулся, и к пропускному пункту подъехала припозднившаяся автоколонна.

Хотя «колонна» — это громко сказано. Два небольших автобуса, легковой вездеход с поднятым брезентовым верхом, грузовик с пехотинцами, ещё один с зенитной установкой, два кургузых броневика с крупнокалиберными пулемётами и мы — вот и весь транспорт.

Подошёл офицер с единственным угольником на шевроне, когда отдали честь, он спросил у Фомы:

— На связи от вас кто?

Пулемётчик указал на Тимура.

— С рацией работаешь или ментально?

— Ментально.

— Связь держим напрямую в обход диспетчера, подключайся к общему каналу, — сказал лейтенант и предупредил: — Всё, ждём авиаразведку и выдвигаемся.

Черноволосый снайпер на миг зажмурился, затем открыл глаза и сообщил:

— Связь установлена.

По его виску скатилась капля пота, никак иначе усилия по установлению ментального канала себя не проявили.

— Дистанция пятьсот метров, самое большее километр. Сильнее от нас не отрывайтесь.

— Так точно, — очень спокойно и по-деловому ответил Фома Коромысло, и лейтенант ушёл в караульное помещение.

Я с интересом уставился на снайпера и спросил:

— А все так могут?

— Не, — мотнул головой пулемётчик. — Я только накоротке связь держать могу, в зоне прямой видимости. И недолго. А многие и такое общение освоить не в силах.

— Мой случай, — усмехнулся я.

Тут Тимур встрепенулся и запрокинул голову. Я проследил за его взглядом и вскоре разглядел в небе силуэт аэроплана. Тот выписал над нами круг и немного снизился, затем покачал крыльями и вновь начал набирать высоту, взяв направление на Эпицентр.

— Выдвигаемся! — объявил Тимур и принялся застёгивать кожаную куртку.

Я взглянул на младшего сержанта, и тот махнул рукой.

— Ходу!

Движок завёлся после первого же толчка педали пускового устройства, а стоило только всем разместиться на своих местах, я опустил на лицо мотоциклетные очки и покатил по дороге.

— Петя, не гони, — повысив голос, одёрнул меня пулемётчик. — Мы головной дозор, наше дело дорогу проверять, а не заезд на скорость устраивать. Тимур, контроль дистанции на тебе.

Я немного сбросил скорость и уточнил:

— Так нормально?

— Да, пойдёт.

И мы покатили дальше. Контрольно-пропускной пункт оказался крайним строением Кордона, сразу за ним начиналась степь, но не ровная, словно стол, как с другой стороны городка, а куда более холмистая. Ну а в остальном всё так же — пыльная лента трассы, пожухлая трава, лёгкий встречный ветерок, небо и птицы в нём, а ещё выше — солнце.

Но вот обзор оказался далеко не столь хорош, как запомнилось по первой поездке. Тут холм, там взгорок — для отстранённого наблюдения из кузова порядок, а в поездке, как выразился Фома, по «прифронтовой полосе» хотелось бы контролировать обстановку получше.

— Слишком оторвались! — крикнул Тимур, когда мы проехали мимо столба с отметкой «сорок четыре».

Пулемётчик оглянулся и скомандовал:

— Наверху остановись!

«Наверху» — это на вершине вытянутого холма со столь пологим склоном, что дорогу проложили напрямик через него. Движок начал порыкивать, но мотоцикл преодолел подъём без всякого труда. Ну а на наверху я сразу сообразил, что место для остановки выбрано отнюдь не случайно: очень уж замечательный оттуда открывался обзор. Даже показалось, будто на востоке небо чуть светлее; от одного взгляда туда заломило глаза.

Эпицентр. Так сказывалась пусть и относительная, но всё же близость Эпицентра.

— Нормально? — обратился ко мне Фома. — Голова не кружится?

Я задумчиво пожал плечами.

— Да вроде нет. А должна?

— По-разному бывает, — уклончиво ответил пулемётчик, снял с окуляров висевшего на груди бинокля крышечку и поднёс его к глазам.

Не став отвлекать его, я приложил ладонь козырьком ко лбу и осмотрелся, благо местность просматривалась отсюда на добрый десяток километров. Серая лента дороги петляла меж пригорков, она то забирала к югу и вырывалась на степной простор, то виляла обратно и тянулась по опушке наползавшего с севера леса, а где-то и шла напрямик через заросли.

Когда её прокладывали такое положение дел никого не беспокоило, а вот сейчас с точки зрения обеспечения безопасности ситуация складывалась не из лучших, это было очевидно даже дилетанту вроде меня. И ещё показалась какой-то очень уж нарочито-чёткой граница между лесом и степью. Справа от дороги виднелось лишь несколько рощиц, в то время как слева, куда ни кинь взгляд, зеленели деревья. И это разделение точно не было вызвано деятельностью человека, скорее уж подобным образом сказывался феномен Эпицентра.

Я так увлёкся открывшимся видом, что совсем упустил из виду соскользнувшего со своего места позади меня Тимура. Винтовку тот оставил в креплении, встал рядом и повёл перед собой ладонями, словно разглаживал на невидимой стене невидимую газету. Лёгким жжением прошлось по коже излучение перенасыщенного сверхэнергией пространства, а воздух перед снайпером словно загустел и немного даже исказился.

Странные манипуляции не на шутку заинтересовали, я подался к Фоме и прошептал:

— Чего это он?

— Воздушную лизну сделал, — так же вполголоса пояснил пулемётчик. — Увеличение отличное, но слишком парусность высокая — на ходу нельзя использовать. Да ты подойди, не бойся! Сам посмотри!

Я слез с мотоцикла, обошёл Тимура и заглянул ему через плечо. Такое впечатление — чужие очки с неправильными диоптриями одел: вроде каждая деталь предельно чётко выглядит, а в единую картинку изображение не складывается.

— Уф-ф… — поморщился я и несколько раз моргнул, отгоняя подступившую дурноту.

— Да ты просто не в фокусе, — усмехнулся снайпер, продолжая ладонями смещать воздушную линзу из стороны в сторону.

— Ну что там? — спросил Фома.

— Конвой едет, — сообщил стрелок. — Погоди, сейчас с диспетчером свяжусь. — Он с минуту молчал, затем сказал: — Порядок, это наши, по расписанию идут.

— В любом