Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

По мере спуска меня всё сильнее пробирал озноб, повеяло неприятным холодком, словно забрался в ледник, кожу защипало разлитое в воздухе статическое напряжение. А уже в непосредственной близости от кляксы я понял, откуда взялось такое название. Несмотря на засушливую погоду, земля в центре аномалии выглядела влажной и липкой, поверхность коричневой грязи колыхалась рябью под самым лёгким дуновением ветерка. Казалось, привести в движение её могут даже мои собственные шаги.

Фома замер в паре десятков шагов от кляксы и принялся внимательно оглядывать землю, деревья и всё кругом. Не знаю, что именно он рассчитывал тут обнаружить, сам я не видел ни малейших признаков недавнего присутствия человека.

Но то я — городской житель, а вот пулемётчик вдруг замер и очень медленно и плавно приподнял РПД, после столь же медленно и плавно попятился назад. Я проследил за его взглядом и обнаружил изодранную когтями неведомого зверя сосну. Хоть отметины и начинались на высоте метров трёх и ещё сочились свежей смолой, мне было решительно непонятно, что именно встревожило командира группы.

Пусть даже это медведь — нам ли с пулемётом бояться косолапого?

Но Фома точно неспроста выдохнул беззвучное:

— Уходим!

И я не стал медлить, двинулся обратно к взгорку столь же настороженно, что и сослуживец. И вновь — движение на самой границе видимости. И вновь — просто нервы.

Мне хотелось так думать.

На вершине пулемётчик приложил палец к губам, призывая снайпера к молчанию, затем ткнул указательным пальцем в сторону, где остался наш мотоцикл.

— Веди!

Приказ едва не поставил в тупик, но с некоторым удивлением я вдруг осознал, что и в самом деле знаю, куда идти. И действительно — сумел сориентироваться на местности и вывел нас к транспорту, не заплутал в лесу.

— Что там? — спросил Тимур у вертевшего головой по сторонам пулемётчика.

— Медведь. Вызывай егерей. Петя, ходу!

Время для расспросов было точно не самым подходящим, и я несколькими нервными толчками педали пускового устройства завёл движок, кое-как развернулся на просеке и покатил прочь. Сначала неспешно, боясь зацепить головой ветку, ну а потом будто в спину что-то кольнуло. Я обернулся и самым краешком глаза приметил смазанное движение в лесу; на этот раз — отнюдь не иллюзорное!

Тень от облака по земле пробежала?

Строго параллельным курсом?!

Я ускорился кинул назад быстрый взгляд и обнаружил, что тень тоже ускорилась, но не приближается и выдерживает дистанцию, будто готовится к последнему решительному рывку. Накатила паника, усилием воли взял себя в руки, пригнулся и помчал дальше.

Фома закреплять пулемёт на вертлюге не стал, так до самой опушки и ехал вполоборота, а когда удалились от леса метров на сто, скомандовал:

— Тормози!

После младший сержант выбрался из люльки, прошёлся туда-обратно, разминая ноги, жадно напился из запрокинутой фляжки.

— Да что не так с медведем?! — спросил я, не сдержав любопытства.

Фома передёрнул плечами.

— Чтоб ты знал, Петя, всякая нормальная тварь божия старается держаться подальше от таких вот аномалий. Но иногда их цепляет. Те, которые нацеливаются на Эпицентр, там и сгорают, а вот кляксы — случай особый. Если медведь там не первый день обретается, его очередью из пулемёта не пронять. Из крупняка разве только.

— Ты ещё расскажи, почему операторов ближе пятидесяти километров к Эпицентру не хоронят! — нервно хохотнул Тимур.

— В другой раз! — отмахнулся Фома. — Всё, погнали.

С вездеходом егерей мы повстречались уже на подъезде к контрольно-пропускному пункту Эпицентра. Пыливший по степи автомобиль сбросил скорость, я тоже остановился.

— Фома, неужели сам не мог справиться? — поинтересовался рыжеволосый старшина. — Следы когтей увидел и сразу штанишки намочил?

Пулемётчик за словом в карман не полез и сходу выдал в ответ:

— Олежа, в сознательном возрасте я от страха лишь раз описался — когда твою невесту увидел!

После этого обмена любезностями и разъехались. На пропускном пункте Тимур поделился с приятелем бутербродом, а я в несколько глотков осушил фляжку, сходил до автоцистерны и пополнил там запасы воды. Ну а потом стали возвращаться прошедшие подстройку на Эпицентр операторы, точнее — их стали подвозить и в полубессознательном состоянии грузить в автобусы. Грузить — это в прямом смысле слова, самостоятельно никто передвигаться не мог. Ну а немного погодя нам дали команду к отправлению. Как только самолёт-разведчик к Новинску улетел, так Тимур и толкнул меня в плечо.

— Поехали.

Обратная дорога запомнилась плохо. Нет, на самочувствия я отнюдь не жаловался, и даже зной беспокоил не так уж сильно; на команды реагировал адекватно и своевременно и, даже когда пришлось гнать напрямик через степь, не сплоховал и не выбился из заданного младшим сержантом темпа, просто меня словно зацепило резиной и тянуло обратно к Эпицентру. По сути, все силы уходили на преодоление этого нематериального давления.

На контрольно-пропускном пункте Кордона, где мы расстались с автоколонной, я решил размяться, но только слез с сиденья и чуть не плюхнулся на землю, когда повело, словно пьяного. Поскорее уселся обратно, пока никто не заметил непозволительной слабости, но Фома всё же заметил.

— Расслабься! — махнул он рукой. — Нас с Тимуром по первой тоже накрывало, просто не так сильно. Для салаги ты ещё неплохо держишься, думал на обратном пути кому-то из нас рулить придётся. Завтра дорогу до Новинска патрулировать пошлют, будет время оклематься.

— Здорово… — пробормотал я и завёл движок.

От блокпоста направился в автомобильную часть уже знакомой дорогой через госпиталь и, проезжая мимо его четырёхэтажного корпуса, приметил двух шагавших по тротуару барышень в лёгких летних платьицах и косынках. Со спины они показались знакомыми, обогнал, обернулся и обнаружил, что не ошибся: одной из девиц оказалась светловолосая медсестра, проводившая осмотр соискателей перед инициацией, а второй — Оля Мороз.

Ну точно! Старшина же сказал, что её на Кордон законопатили!

Узнал бы раньше — просигналил, а так проехал мимо, не привлекая к себе внимания. У казармы стрелков ссадил Тимура, следом пришёл черёд Фомы. Дальше я заехал на территорию авточасти и немало порадовался тому, что нет нужды чистить мотоцикл и проверять состояние его агрегатов самостоятельно, этим занялись техники. Ну а мне оставалось доложиться о прибытии сержанту Козодою, сдать в оружейную комнату пистолет-пулемёт, принять душ и переодеться. Дальше оказался предоставлен самому себе.

Вышел на улицу и опустился на скамейку перевести дух, а только откинулся спиной на стену и глянул в пронзительно-синее небо, и разом закружилась