Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

алхимической печи не продвинула бы меня в оперировании сверхэнергией ни на пядь, поэтому решил последовать совету и совместить обработку входящего потока с оперированием кинетической энергией.

Первым делом я на пробу качнул мешок и оценил вес, затем несколько раз легонько стукнул его кулаком и наконец обратился к сверхэнергии, дотянулся до неё, направил в себя и привычным образом закрутил.

Памятуя о том, сколь непросто было вдавить в тренажёр стержни, я посчитал нужным предварительно подготовиться и постарался войти в состояние равновесия. Не погрузился в медитацию, просто размеренно задышал.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

И сразу — толчок!

Двинул раскрытой ладонью, одновременно передал импульс, и набитый опилками кожаный мешок резко качнулся, так что скрипнули крепления, взлетел и хорошенько приложился о навес, а после со страшной скоростью ринулся обратно!

Я был столь ошеломлён собственным успехом, что едва успел выставить руки, прежде чем тяжеленный спортивный снаряд врезался в меня и отбросил на несколько шагов назад.

Вот это да!

— Что ещё за фокусы?! — разражённо рыкнул Николай Тарасович, грозно встопорщив кустистые брови.

Я сходу даже слов подобрать не сумел, указал на маятником раскачивавшийся мешок и пролепетал:

— Да я… Просто… Да просто импульс передал!

Среди десантников послышались смешки, но развеселило моё объяснение исключительно помощников инструктора, новобранцы поглядели кто с завистью, кто с уважением.

— Импульс он передал! — фыркнул прапорщик. — А усилие кто контролировать будет? Кто, я тебя спрашиваю?

— Виноват, — потупился я. — Просто с фокусировкой проблемы…

— С фокусировкой у него проблемы! — продолжил возмущаться Николай Тарасович. — Ты мне брось инвентарь портить! Потрудись обеспечить отклонение от вертикали на сорок пять градусов, не больше и не меньше! К упражнению приступить!

— Будет исполнено! — браво выдал я, хоть и сомневался в собственной способности обеспечить стабильный результат.

Как бы то ни было — попробовал. На этот раз загодя к сверхсиле обращаться не стал и задействовал лишь входящий поток, но побоялся переборщить и мешок лишь немного откачнулся. Неудача меня не остановила, и следующая попытка оказалась куда более продуктивной, а ещё в момент толчка я вдруг неким сверхчутьём оценил инерцию своей цели и выдал импульс далеко не столь сильный, какой намеревался изначально.

До затребованного прапорщиком угла мешок не поднялся даже близко. Отклонился самое большее градусов на тридцать и качнулся обратно, стремительно закручиваясь вокруг оси. Железные звенья цепи заскрипели, но выдержали, а там я придержал спортивный снаряд, позволил ему завертеться в обратном направлении.

— Другое дело! — похвалил меня Николай Тарасович. — Работай!

С третьей или четвёртой попытки я окончательно приноровился выдавать нужный импульс и промашек больше не совершал, но совсем уж возгордиться своими достижениями не позволила определённая нестабильность результатов. Подозреваю, дело было в странном побочном эффекте, который приводил к закручиванию мешка против часовой стрелки, словно вектор приложения моих сил не носил полностью линейный характер. В итоге прапорщик моими достижениями оказался вполне удовлетворён и отпустил одновременно с новобранцами, а вот помощников из числа старослужащих отправил переодеваться.

— Завтра попробую тебя с ребятами погонять, — пообещал он напоследок, ничуть тем самым меня не воодушевив; разве что порадовала отсрочка: всё же завтра — это не сегодня.

Вымотался я за время тренировки так, что не осталось сил даже на медитацию, кое-как доковылял до летнего душа, сполоснулся под редкими струйками, там же и напился нагревшейся за день воды, а после задумался, как быть дальше: идти устраиваться в общежитие или для начала поужинать?

Жажду я немного утолил, а вот есть хотелось просто жутко, именно голод и сподвигнул направиться в сторону госпиталя. В самом крайнем случае переночевать я мог и на диванчике в дежурке, уснуть же на голодный желудок нечего было и рассчитывать.

Именно в столовой меня и застали освободившиеся после дежурства сослуживцы. Захар, Иван и Вова-футболист подсели за стол, когда я уже выхлебал суп и приступил ко второму. Порции на их подносах оказались ничуть не скуднее усиленного пайка, а у сержанта так и побольше, и в кои-то веки никто не заглядывал мне в рот и не сверлил злобным взглядом спину.

Но вот уже на улице, когда Иван и Захар закурили, Вова спросил прямо в лоб:

— Петя, а ты когда проставляться собираешься?

Я проставляться не собирался вовсе, поэтому неуверенно предположил:

— В воскресенье?

— Ответ неверный! — отрезал сержант Козодой. — В коллектив надо вливаться сразу и без промедления. Короче, идём в клуб, с тебя круг пива. Заодно расскажем, что тут у нас и как.

Ну и пришлось пойти, а как иначе? Откажешься или начнёшь о заселении в общежитие мямлить — точно не поймут, а мне с людьми ещё служить и служить. Как ни крути, надо отношения завязывать.

Питейное заведение, куда меня привели, именовалось «Погребом». С улицы в него было не попасть, требовалось через арку пройти в просторный двор, где помимо крытой веранды и столов под открытым небом располагался и небольшой помост для оркестра.

— У нас тут культурный досуг, с танцами, — пояснил Вова.

— Ты о чём-нибудь кроме баб и футбола думать способен? — усмехнулся Иван Черепица.

— А смысл?

— Женить тебя надо.

— Сам женись сначала, рыболов-любитель!

В доме напротив размещался клуб унтер-офицерского состава, но за уличными столами разделения по чинам не было, там компании подбирались преимущественно по месту службы. Хватало здесь и бойцов мотоциклетного взвода, я перездоровался со всеми, но имён толком не запомнил, разве что за исключением прапорщика, оказавшегося заместителем командира взвода по технической части. Очень уж заковыристо его звали, ещё утром внимание обратил: Данила Сигизмундович, ага.

К моему немалому облегчению, не пришлось поить пивом не только весь мотоциклетный взвод, но даже наше третье отделение — лишь дежурную смену, из которой, помимо повстречавшейся мне в столовой троицы, на веранде обнаружилось ещё три бойца: ефрейтор и два рядовых. Собственно, к ним за стол мы и подсели. Из всех от пива отказался лишь Вова-футболист.

— Здоровый образ жизни! — с улыбкой развёл он руками, попросив принести газводы без сиропа и со льдом.

Не стал брать себе хмельной напиток и я, ограничился квасом, в связи с чем по возвращении к столу оказался подвергнут блиц-опросу.

— Не пьёшь? — спросил сержант Козодой.

— Нет, — совершенно искренно ответил я, поскольку после прошлого раза дал себе зарок от употребления алкоголя воздерживаться.

— Рыбалка? Охота? — продолжил расспросы Иван Черепица.

— Не любитель.

— В футбол не играешь, — припомнил Вова. — А болеешь?

Я покачал головой.

— Вообще спортом не увлекаешься?

— Почему вообще? — Выглядеть белой вороной нисколько не хотелось, сказал первое, что в голову пришло: — Мотокроссом занимался.

Тогда к расспросам подключился ефрейтор с пшеничного цвета