Глашатай теней - Керстин Холл

Она бросилась туда, не раздумывая, пересекла комнату и выскочила через заднюю дверь в сад за считаные секунды. Винола в тревоге окликнула ее, но Карис не слышала.

Линдли застыла на лужайке. Даже издалека Карис видела, как потемнела ее одежда: девушка блестела ржаво-бронзовой жидкостью, она стекала и капала с ее кожи, собираясь в лужу под ней. Ее поза стала неестественно жесткой, словно плоть кальцинировалась. Скулеж усилился. Карис разорвала Завесу.

Изуродованная эфиритская производная зависла в воздухе над головой Линдли, сияя, словно корона: клубок яркого света, разматывающийся и впивающийся жадными щупальцами в ее череп. Она дергалась и ужасно визжала, разрастаясь. Мальчик с волнистыми волосами крикнул что-то – невнятный набор строк, – и чары распространились наружу.

Карис проникла своими чувствами в болезненно светящуюся массу и разорвала ее на части.

Формула распалась, свет рассеялся и погас. Линдли завалилась, дрожа, как раз когда Карис добралась до нее. Она упала на землю рядом с девушкой, выискивая любые следы болезненного света, но те мерцали, словно падающие искры, уже безвредные. Хаос Завесы вокруг нее улегся. Его цвета перестали бурлить, все затихло, визг пилы смолк.

– Оно исчезло, – прошептал кто-то из подростков.

Линдли застонала и схватилась за голову. Карис тяжело дышала, сердце бешено колотилось. Опоздай она на несколько секунд… Она сглотнула, ее разум догнал инстинкты. Эти чары могли уничтожить их всех в саду. Карис подняла взгляд на парня с волнистыми волосами.

– Ты что, – прохрипела она, – сдурел?

При виде ее лица парень отступил назад. Его вялые, безжизненные губы раздвинулись, словно он забыл закрыть рот. Затем выражение стало оборонительным.

– Это была случайная ошибка, – заявил он.

– Ты чуть не растворил ее! – Карис одним движением поднялась и подошла к нему. – Какого хрена ты пытался навязать другому человеку эфиритские производные?

Несмотря на промелькнувшую на лице тревогу, парень не сдвинулся с места. Долговязый, на голову выше Карис, ему было лет семнадцать. Он поднял руки в примирительном жесте:

– Расслабься. Все было под контролем.

Она толкнула его в грудь.

– Ничего ты не контролировал, невежественный мелкий засранец. Думал выпендриться перед друзьями? Думал, все это шутка? Ты вообще ничего не понимаешь в том, что делаешь.

– Полегче. – Он оттолкнул ее руки и попытался презрительно улыбнуться. – Ты кто вообще?

– Не волнуйся, Карис, – с тревогой сказала Линдли. Ей удалось выпрямиться, хотя она все еще держала голову руками. – Куинн на самом деле поэт. Он очень хороший. Его приняли в…

– Меня не нужно защищать, спасибо, – фыркнул парень.

– Поэт? – прорычала Карис.

– Да, вот почему у него так хорошо получаются эфиритские чары. – В голосе Линдли слышались слезы. – Потому что это просто поэзия.

Карис почувствовала, что вот-вот окончательно свихнется. Она вздохнула.

– Это что, импровизация? – спросила она.

Несмотря на ситуацию, Куинн, так звали парня, выглядел весьма довольным.

– Да, – ответил он. – Это моя собственная разработка.

Карис невнятно выругалась. У нее за спиной Винола поспешила через лужайку к Линдли и присела с ней рядом.

– Ты в порядке, дорогая? – спросила она. – Ты вся мокрая. Что случилось?

– Все хорошо, – неуверенно ответила Линдли. – Все прекрасно. Мы просто развлекаемся, пожалуйста, не поднимай шума.

Несколько ее друзей поднялись с травы. Они нервно поглядывали на Карис и Винолу. Атмосфера была напряженной. Куинн сунул руки в карманы, изображая презрение.

– Извини, Линдс, просто мне с вами было скучно, – протянул он.

Линдли жалобно всхлипнула, и остатки терпения Карис испарились.

– Убирайся! – выкрикнула она.

Куинн ухмыльнулся, словно счел ее приказание нелепым.

– Ох как страшно. И что ты мне сделаешь?

Одна из девиц хихикнула. Карис не сводила глаз с парня, ничего не говоря. Краем глаза она заметила, как сгустилась ее тень. Все еще улыбаясь, Куинн наклонился к Карис вплотную. Он скорчил рожу, глаза его издевательски выпучились. Карис замерла, не отводя взгляда. Она чувствовала его дыхание. Потом заметила проблески сомнения, затем разочарования, но никак на это не отреагировала. В тот момент, когда парень понял, что его запугивание не сработает, ей показалось, что он вот-вот ее ударит. В результате он натянуто рассмеялся, громко и грубо, и отвернулся.

– Ничего, – сказал он. – Я так и думал. Повторяю: я все равно хотел уйти, сучка.

Он сплюнул на траву и направился к боковой калитке, на ходу наклонившись, чтобы поднять полупустую бутылку. Калитка скрипнула на петлях и лязгнула, закрываясь за ним. Несколько секунд никто не двигался.

– Настоящий поэт, – презрительно заметила Карис.

Оставшиеся подростки держались поодаль, и им было явно не по себе. Некоторым хватило такта выглядеть виноватыми, большинству же просто было неловко. Никто не проронил ни слова. Один из них подхватил свою сумку и двинулся вслед за Куинном. Другие последовали за ним, избегая взглядов со стороны. Проходя мимо, брюнетка пробормотала Линдли неловкие извинения.

– О, все в порядке. Не волнуйся. – Линдли попыталась улыбнуться, но девушка заторопилась, словно испугавшись, что ее могут остановить.

Никто не попрощался. Линдли громко окликнула их:

– Ребята, простите! Завтра увидимся?

Никто ей не ответил. Калитка захлопнулась. Улыбка Линдли увяла, задрожала нижняя губа. Винола нежно погладила ее по спине.

– У тебя что-нибудь болит? – спросила она.

– Нет-нет. – Линдли сглотнула. Потом вдохнула неглубоко и тут же расплакалась. – Я в порядке.

– Тс-с, успокойся.

– Я хотела, чтобы всем было весело. Они всегда проводят каникулы вместе, у них столько историй, и мне казалось… Я хотела…

Винола обняла Линдли за плечи.

– Ты просто распереживалась. Все будет хорошо. Пойдем, мы отведем тебя в дом.

Торайгианка уговорила Линдли пройти на кухню, бормоча что-то успокаивающее. Она усадила девочку на стул и подогрела тазик с водой, пока Карис, следуя указаниям Ферайна, шла к бельевому шкафу и доставала полотенце. Линдли выглядела измученной, но физически невредимой. Она грустно кивнула, когда Карис протянула ей полотенце.

– Спасибо, – сказала она. – И извини. Куинн просто чувствительный.

Карис могла бы приписать подростку множество качеств, но чувствительность среди них не значилась. Однако сейчас было неподходящее время, чтобы говорить об этом Линдли. Винола поставила таз на стойку и погладила девушку по спине.

– Чего-нибудь попить? – предложила она. – И если дашь мне пару минут, я приготовлю тебе настоящую ванну. Тебе, пожалуй, стоит переодеться.

– Шоколад? – неуверенно спросила Линдли.

– Я могу. – Винола подошла к плите. – Карис, хотите шоколада?

После Вухаса Карис здорово сомневалась, что сможет когда-нибудь снова пить шоколад. Она отказалась и села напротив Линдли. Девушка протерла полотенцем лицо и шею. Когда она опустила ткань в воду, та окрасилась в темный оранжево-бурый цвет.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросила Карис.

Линдли кивнула и снова