"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

у оставленной далеко позади повозки. Звон мечей, яростные крики и осознание, что там гибнут люди, заставили меня до крови закусить губу. Как бы мне хотелось верить, что все это дурной сон, кошмар, который растает с наступлением утра! Вдруг конь Горислава неистово заржал и вскинул голову. Я не успела увернуться и почувствовала сильный удар в нос, от которого перед глазами заплясали круги. Конь подо мной вскинулся, и я сперва подумала, что он ранен, но спустя миг мой затуманенный болью мозг осознал, что огромное животное встает на дыбы. Никакая сила не могла бы сейчас удержать меня в седле. Мои ноги не доставали до стремян, настроенных под рост Горислава, и я почувствовала, что соскальзываю с седла, заваливаясь на бок.

– Отпусти руки! – услышала я крик Альгидраса и, хоть понимала, что выполнение этого приказа равносильно самоубийству, разжала пальцы, отчасти потому, что просто не могла больше держаться.

Кто-то с силой рванул меня за плечо, потом больно перехватил под ребрами и дернул на себя. Спустя миг я была перекинута через седло.

– Всё! Всё! – услышала я голос Альгидраса.

– Цела? – крикнул Миролюб.

Я принялась неловко барахтаться, и Альгидрас пришел мне на помощь. После короткой возни он усадил меня перед собой. Лошадь под нами нетерпеливо гарцевала. Оглянувшись, я увидела, что конь Горислава уносится прочь, туда, где слышались звуки битвы.

– Кровь, хванец!

Миролюб с трудом сдерживал коня рядом с нами. Остатки его отряда кружили неподалеку. Люди Алвара немного оторвались, но тоже остановились в ожидании.

Я не поняла, почему Альгидрас настойчиво пытается развернуть мое лицо к себе.

– Пусти, – попыталась я оттолкнуть его руку.

Вышло это гнусаво, и только тут я поняла, что из носа что-то течет. На конскую гриву капала кровь.

Алвар неожиданно свистнул. Я попыталась утереть бегущую кровь сперва ладонью, потом рукавом. Альгидрас, отклонившись в седле, старался оценить ущерб. Алвар свистнул еще раз, и Альгидрас больно провел по моему лицу своим рукавом и тут же крепко прижал к себе. Он тронул коня коленями – и тот рванул вперед, почти сразу перейдя в галоп.

В ушах у меня по-прежнему набатом грохотала кровь, но даже сквозь этот шум я слышала сорванное дыхание Альгидраса. Я зажмурилась, вцепившись в седло, понимая, что от меня теперь ничего не зависит и нужно просто не мешать.

Вдруг позади раздался пронзительный свист, приглушенный расстоянием.

– Не успели! – воскликнул Миролюб.

Альгидрас крикнул: «Хей!», понукая лошадь, и мы понеслись еще быстрее.

Я открыла было глаза, но тут же опять зажмурилась, потому что мир вокруг показался одним смазанным пятном, отчего меня тут же начало укачивать. Я глубоко вдохнула, и только тогда до меня дошел смысл сказанного Миролюбом.

Все шестеро… погибли? И последний подал знак? Господи! Как же можно быть такими? Сначала остаться на смерть, а потом еще до последнего помнить, что нужно предупредить тех, кто оставил тебя умирать. Я сглотнула текшую из носа кровь и поняла, что не представляю, как теперь быть, зная, что кто-то только что умер ради того, чтобы я смогла прожить чуть дольше. Перед глазами встало лицо Горислава. Всего несколько часов назад он сидел на полу, играл с кинжалом и беспечно кукарекал, не давая спать всему постоялому двору.

Дорога снова свернула, и я открыла глаза.

– После леса на развилке держите на восток, – крикнул Миролюб.

– А ты?

Я почувствовала, что Альгидрас повернулся к скакавшему слева княжичу.

– Шестеро! – вместо ответа скомандовал Миролюб, и последние из его людей осадили коней.

Альгидрас тоже натянул поводья, прижав меня к себе. Алвар и его люди последовали нашему примеру.

– Не дури, княжич! – тяжело дыша, произнес Альгидрас.

Сколько раз я за сегодня уже слышала эту фразу?

– Теряете время! – отрезал Миролюб, обнажая меч.

Его люди разворачивали коней и снимали с плеч луки, проверяли, легко ли выходят из ножен мечи. Разгоряченные скачкой кони не стояли на месте: гарцевали, кружились, вскидывали головы. И весь этот обреченный на смерть отряд выглядел сейчас таким живым, что отвести взгляд от него было невозможно. Поэтому я смотрела во все глаза на их сосредоточенные лица. Дружина Миролюба вправду была молодой. Вряд ли кому-то из них было больше двадцати пяти. Они дышали, жили, смеялись, наверное, кого-то любили… Как и сам Миролюб. Я перевела взгляд на княжича, который развернул коня в сторону преследователей. Он что, тоже остается? Но я не хотела жить такой ценой! Я…

– Миролюб, – вдруг подал голос ближайший к княжичу воин, – о земле своей подумай.

– Поучи меня еще! – огрызнулся Миролюб, крутанув кистью, отчего его меч описал в воздухе дугу.

– Ну, тогда хоть о невесте, – поддержал второй и, бросив на меня взгляд, нахмурился: – У нее кровь вон.

Я утерла нос и подумала, что у них тоже сейчас будет кровь.

– Хванец, скачи! – Миролюб повернулся в нашу сторону, взглянув на Альгидраса. На меня он не смотрел.

– Княжич, пластина не спасет. Не теперь!

– До того спасала! А нет, так двум смертям не бывать. Радиму скажешь, что…

– Сам все Радиму скажешь!

– Скачи, я сказал!

Я впервые слышала, чтобы Миролюб повышал на кого-то голос. Однако резкий окрик не произвел на Альгидраса никакого впечатления. Я почувствовала, как он пожимает плечами:

– Примем бой все.

Тут Миролюб перевел взгляд на меня, потом на Альгидраса и зло спросил:

– Ты в уме?

– Я – да. А вот ты дал клятву вернуть ее брату. И забыл о том.

Княжич со злостью вернул меч в ножны и развернул коня. Его воины смотрели вопросительно.

– Шестеро! – выкрикнул Миролюб и первым рванул с места.

Алвар что-то скомандовал по-кварски – и часть его воинов сорвалась с места вслед за Миролюбом, а оставшиеся несколько человек принялись снимать со спин оружие. Альгидрас пустил коня в галоп, и я зажмурилась. Перед мысленным взором стояло безмятежное лицо Врана, прилаживавшего стрелу в арбалет. Они ведь даже не поймут друг друга. Воины Алвара не говорили на словенском, и все же им предстояло умереть сейчас бок о бок с людьми Миролюба, на чужой земле, ради непонятной им цели.

Мне хотелось завыть похлеще Серого. Но я не могла позволить себе истерики. Не сейчас. Хотя бы из уважения к людям, которые гибли сегодня за меня.

Выбор пути никогда не бывает легким: Тайной окутано прошлое, в дымке грядущее. Ты видишь ласковый отсвет, манящий, далекий, Кто-то же смотрит на пламя пожара ревущее. Ты видишь смелых