Заглянувший - Анастасия Райнер

Он легко взмахнул рукой и перед нами появился стеклянный пузырек.

– Собери ее слезы, Шейн. И ни в коем случае не попадись Монсу. Если он прознает об этой птице, это знаменует большой скандал, а скандалы – последнее, что нам нужно.

Да уж, озадачили меня наставники.

Спрятав клетку с птицей в зарослях своей комнаты для медитаций, первым делом я решил поискать сведения о лунной флайне в книгах. Оказалось, еще никому не удавалось собрать ее слезы, а после смерти того, за кем следовала птица, она исчезала. Все описания и изображения лунной флайны в точности совпадали с обликом моей преследовательницы.

И все же задача заставить ее плакать вызывала смешанные эмоции. Каким способом этого добиться? Птица должна быть несчастной и измученной, но я не готов поступать с ней жестоко. Пока что хотелось лишь наблюдать.

Первое время я ухаживал за ней, собирал для нее орехи и ягоды и даже радовался компании. Какое наслаждение для глаз приносило это дивное создание! С ее присутствием даже комната преобразилась.

Всякий раз, вспоминая о поручении наставников, я отгонял мрачные мысли. И хотя не стоило привязываться к птице, иногда, очень редко, я позволял себе ее погладить. В такие моменты она закрывала глаза и словно бы прощала заточение.

Но постепенно ее перья начали тускнеть и выпадать. На шее появились проплешины, а взгляд становился все печальнее. Она отказывалась от пищи и больше не просилась на волю. Хоть не я посадил ее в клетку, птица умирала отчасти и по моей вине.

Я больше не ощущал счастья от обладания ею. Становилось все невыносимее наблюдать, как она страдает в неволе. Мною завладело внутреннее опустошение и порою казалось, что это я заперт в тесной клетке, это мои крылья сложены, но все еще тоскуют по небесам.

В одну из ночей я надел на птицу ошейник с поводком и позволил выйти из клетки. Флайна понимала: поводок не позволит улететь, поэтому не ринулась на свободу, а спокойно опустилась на мое плечо.

– Сегодня ты немного полетаешь, – шепнул я. – Но, когда велю, – сразу спустишься.

Птица все поняла.

Как только мы вышли в сад, она расправила крылья и взмыла вверх, представая передо мной во всей красе. Только сейчас раскрылось все ее великолепие, и я радовался полету вместе с ней. Мы ждали этой свободы!

Разве я мог снова запереть ее в клетке после увиденного?

Чему же научат в академии, если здешние наставники поручают мучить живых существ? Я не мог поверить, что нечто хорошее может случиться ценой убийства. Если птица погибнет – восторжествует только зло!

Правильно это или нет, я полюбил свою лунную флайну, а истинная любовь не причиняет боль, не ограничивает и не сковывает! Она свободна и легка.

Все существа прекрасны в своей первозданной свободе, а не в чьих-то руках. Никто не имеет права лишать другого свободы. Никто не имеет права принуждать или быть принужденным. Нам никто не принадлежит, и мы никем не обладаем.

Ошейник на тонкой серебряной шее исчез – теперь птицу ничто не держит.

Я впервые отказался выполнять задачу наставника, рискуя всем, чего здесь добился.

Флайна взметнулась к звездам, и до меня донеслось ее благодарное пение. Теперь не важно, оставят меня в академии или прогонят прочь. Я поступил так, как счел нужным, и никакие мудрецы не разубедят меня в правильности принятого решения.

Провожая ее взглядом, я ревновал к деревьям, на чьи ветви она мягко опустится. Завидовал каждому, кому предстоит повстречаться с ней. Но при этом мне не хотелось завладеть ею. Она ничья, пусть так и будет.

Адвены наградили нас свободой. Почему? Потому что сами не станут принуждать или захватывать, не станут требовать беспрекословного подчинения. Высшим не нужны безвольные рабы, они презирают рабство. Им не нужны поклонники, ожидающие награду за преклонение. Если Адвены за что-то и награждают людей, то за победу над слабостями, однако никогда не позволят счастью длиться слишком долго. И примкнуть к ним можно, лишь не утратив индивидуальности.

На рассвете я направился к Вителиану, чтобы обо всем рассказать. Сидя за столом, он разглядывал какое-то очередное растение, как и в тот день, когда я проходил здесь первую проверку. Приблизившись, я поставил перед ним пустой пузырек.

– Ты отпустил ее. – Вителиан покачал головой. – И упустил шанс понять.

– Теперь я счастлив.

– Нам хватило бы одной ее слезинки, но ты не стерпел и нескольких выпавших перьев. Надеюсь, ты сознаешь, что, скорее всего, нам больше не представится случай изучить эту редчайшую птицу. А ведь ты сам вызвался помочь.

– Хаос – это не путь добра и не путь зла. Хаос – это следование собственным убеждениям. Для человека, избравшего этот путь, не существует авторитетов или негласных правил. Только совесть – его закон. Я прислушался к голосу совести и поступил так, как счел верным. Разве это не то, чего вы ждете от нас?

– Что ж. Твоя правда, Шейн. – Вителиан встал из-за стола и подошел к окну. – Итак, ты полюбил птицу и поэтому отпустил ее на волю, – задумчиво отозвался он, глядя вдаль. – Теперь постарайся с этой позиции посмотреть на свои чувства к Альенис. Просто подумай над этим.

После нашей встречи с Вителианом в его кабинет прибыли Армвелл с Лариной, чтобы решить мою судьбу. И судьба эта будет решаться без моего участия, за закрытыми дверьми.

Я предпочел не строить догадок, а просто наслаждаться свободным днем, отправившись в кристальную пещеру, о которой столь часто вспоминал. Здесь ничего не изменилось – глейсианские деревья все так же источали нежный свет, а небольшое озеро посреди сада беспокоили только крошечные шарики света, проплывающие над его поверхностью.

В зеркальных стенах пещеры я, как и тогда, увидел себя со стороны. Внешний облик почти не изменился. С виду оставался все тем же, но изнутри теперь вырывалось сияние. Оно являлось как бы моим продолжением, не умещаясь в человеческом теле.

И я действительно переполнял себя. Словно теперь могу объять весь мир, а ведь до этого момента даже не задумывался об этом. Изменения происходили постепенно, и я не замечал, что становлюсь другим.

Зрение, слух, осязание слились воедино, дополнились незнакомыми удивительными чувствами. Открылись новые цвета и звуки. Они сливались вместе, образовывая причудливые формы. Окружение воспринималось мгновенно и полностью, раскрывая суть происходящего. Я постоянно ощущал озарение, которое больше не покидало меня.

Научился общаться не словесными