Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

— Что же с тобой делать? — пробормотал я. — Ладно, пожалуй, возьму с собой и обследую для начала.

Все-таки в нем скрыт этот магический ингредиент. А мне он очень нужен. Практически единственный источник магии на сотни километров вокруг. Даже глянул мельком зрением алхимика, отчего в ушах тут же зазвенело. Но увидел, что Нить действительно кончается в этом котенке.

М-да, «повезло»…

Поставив несессер на землю, рукой потянулся к бедолаге. Он еще отчаяннее засучил лапками, пытаясь найти защиту у матери.

— Мя-я-я!!! — заверещал снова.

Я продолжил двигать руку. Медленно, растопырив пальцы, стараясь заводить ее снизу открытой ладонью вверх.

— Ш-ш-ш! — зашипел малыш, не сводя обезумевшего взгляда с моей руки. Оскалил зубы, и внутри пасти я успел заметить тот же налет.

Черт, как ты вообще жив еще⁈

Ладно, я заражения не боялся. Максимум немного поболею в случае чего, пока грибок сам не погибнет в моем теле. Я для него слишком холодный, хоть и разница с котёнком у нас всего в пару градусов. Он не сможет расти, и организм сам переборет его, как простуду.

Рукой продолжал приближаться к котенку. Вдруг он рванулся вперед и всеми лапами, как мог, вцепился мне в кожу. Начал ее драть, повизгивая и оставляя маленькие кровоточащие ссадины. Я не останавливал его, терпел, зная, что он скоро выдохнется.

Так и произошло. Поняв тщетность своих действий, котенок вновь отскочил в складку, сжался в комок, зажмурился и громко замурчал от страха. Серая шерсть вздыбилась, головой он уткнулся в щелку, пытаясь забраться внутрь.

Сердце болезненно сжалось от зрелища. Но я не обладал даром общаться со зверями и как-то успокаивать их. А человеческую речь он вряд ли поймет. Оставалось надеяться, что верно считает тон голоса, да и только.

— Тише, хороший, тише, — приговаривал я. — Ш-ш-ш… Ш-ш-ш…

Положил истерзанную ладонь на маленькое тельце. Шерстка была мягкая и теплая. Под шкурой прощупывался тонкий хребет и маленькие ребра. Котенок от мурчания вибрировал всем телом.

Я осторожно погладил его. И продолжал гладить, пока он не успокоился. Мурчание стало более нежным и тихим. Тогда я взял его на ладонь, где котенок свернулся калачиком, и свободной рукой нащупал в несессере усыпляющее зелье. Сделал немного после дуэли с Коршуновым, только этот вариант не усыплял навсегда.

Набрал немного мутной белой жидкости в пипетку и капнул на губы котенку. Он слизал ее и вскоре заснул.

— Пойдем, посмотрим, что можно с тобой сделать, — произнес, укладывая его в несессер.

Но вдруг, явственно почуяв на себе чужой взгляд, замер с руками внутри сумки. Поднял глаза и увидел, что на краю ямы стоит барон Капустин.

То-то он давненько не выкрикивал мое имя…

Глава 18

Барон Капустин стоял на краю ямы, уперев руки в бока, и хмуро смотрел на меня. Его высокий лоб покрыли глубокие морщины и капельки пота. К мокрым сапогам прилипли листья, сухие травинки и грязь с клочьями мха.

Я замер на месте, все еще держа в руках спящего котенка. Чувствовал кончиками пальцев, как бьется маленькое сердце.

Как давно здесь стоит Капустин? Что он успел увидеть? От этого зависит, что ему скажу. А пока я молчал, ожидая, что скажет он.

— Ну… — протянул барон и подвигал челюстью. — Не соврали твои коллеги, Исаев. В самую гущу полез… — Он обвел взглядом лес вокруг, ковырнул носком сапога край ямы, где я упал и поломал хрупкий розовый налет. — Отсюда все и началось? Зараза вся эта?

Барон глазами шарил у меня за спиной, где упокоилась семья котенка.

Только сейчас заметил, что несколько секунд не дышал. Позволил себе медленно выдохнуть и вдохнуть. Значит, барон не видел котенка. Это хорошо. Лишь бы мелкий не проснулся и не начал пищать. Но снотворное, которое я ему дал, должно уложить на полдня. Вот только котенок не совсем типичный, и на сколько на самом деле хватит зелья, я мог только предполагать.

— Да, ваше благородие. Отсюда все и началось.

Положил спящего котенка на дно сумки между отсеками со склянками, пробами и инструментами. Он сладко свернулся клубочком и попытался спрятать нос под пораженную грибком лапку. Затем я закрыл сумку, но не плотно — оставил щель для воздуха. Обработал руки спиртом — мелкие ссадины защипало.

А теперь дам Капустину версию для всех остальных, кто не я.

— Больше новых пятен не будет, ваше благородие, — поднялся с корточек и накинул на плечо сумку, сделал шаг в сторону и показал на бугор из наростов. — Вот здесь, под этим бугорком, находятся кошка с котятами. Мать заразилась грибком и распространяла его, когда охотилась, чтобы прокормить детенышей. Сейчас они все мертвы, и новых пятен появляться больше не будет.

— Да уж, не повезло… А сами они откуда заразились?

— Пока неизвестно точно, ваше благородие. Я взял пробы, — похлопал по боку кожаной сумки. — Это еще предстоит выяснить в лаборатории. Возможно, какая-то мутация внутри тела кошки, возможно, попалась зараженная мышь. Мы займемся этим, господин барон. Но, будьте уверены, на этом история закончилась. Новых «пятен» вы не увидите. А старые рекомендую сжечь, пока не выпал первый снег. Теперь помогите мне выбраться…

— Что ж… — снова протянул барон. — Сожгем, не сомневайся. Сырный погреб жаль, правда. Но ничего не попишешь.

Капустин подал мне руку и помог вылезти из ямы. Тогда же я снял респиратор и убрал в карман. В сумке на его месте спал источник грибка.

— А где остальные? — спросил его, когда мы пошли из леса.

Барон ориентировался в нем, как в своих пяти пальцах. Я бы, пожалуй, в одиночку здесь заблудился. Повсюду высились крупные дубы, а между ними росли деревья поменьше: осины, березы, мелкий подлесок. Росли так плотно, что было абсолютно непонятно, в какой стороне опушка. Хотя… Я же помню карту, лес этот небольшой. С другой стороны, иногда деревья вставали сплошной стеной, превращая лес в лабиринт. А Капустин словно держал в руках путеводную нить.

— Снаружи ждут, — отвечал барон, раздвигая руками голые ветки кустов. — Надеюсь, не сунулись сюда, а то еще и их искать придется. Лихо ты, Исаев, ускакал. Лес этот хоть и маленький, но я еще в детстве нехорошие байки про него слышал. Не зря его до сих пор не вырубили.

Вскоре мы покинули самую глухую часть леса и впереди показался просвет. Я подумал, что это опушка, и ускорился,