Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Бойлеров. Что ж, значит, меня уже ждут и мы сможем сразу отправиться обратно. Чем меньше я задержусь здесь, тем лучше. Лишь бы котенок не проснулся и не чихнул у меня внутри сумки. Как смог предусмотрел этот вариант. Вокруг котенка посыпал тертым рогом гриборога. Трата ценного ингредиента, конечно, но это куда лучше, чем розовый грибок, который лезет из сумки прямо в машине. Это будет трудно объяснить всем остальным… А тертый рог — по сути, концентрированные останки грибка другого вида — мог ослабить или вовсе обнулить эффект Fungus calcipetalus.

Показалась между деревьями поляна с большим дубом. На ней и стоял Бойлеров, глядя на дерево с голыми ветками.

Странно… я думал, что мы идем к опушке, а это просто поляна.

— Похоже, Иван Степанович все же сунулся в лес, — бросил я пыхтевшему сзади Капустину.

Почти вышел на поляну и уже даже набрал воздуха, чтобы позвать начальника, но вдруг на мое плечо опустилась тяжелая рука.

— Стой! — громким шепотом попросил барон. — Не надо…

— Что? Почему? — рефлекторно я и сам перешел на шепот.

Полянка впереди была залита ярким солнечным светом. Мокрый дождевик Бойлерова ярко блестел, как кусочек солнца посреди пасмурного леса. Я оглянулся на барона, а он поманил меня обратно в лес.

— Обождать надо… — ответил Капустин, когда мы снова скрылись за деревьями. — Это памятное место для Ивана. Нехорошо будет, если потревожим его.

Я вновь посмотрел на фигуру Бойлерова. Он так и стоял как статуя возле корней, спиной к нам, смотрел куда-то вниз. Иногда налетал ветер и гнул верхушки деревьев, заставляя их стонать и кряхтеть.

Впервые видел своего начальника таким. С приездом сюда он словно сам не свой был. Я думал, это связано с тем, что ему не нравится эксцентричный барон или глухая местность, где даже телефон не ловит. Но вчера он сказал, что в прошлый раз захотел остаться. А теперь вот это… В прошлом Бойлерова, похоже, скрывается множество тайн.

Но тайны на то и тайны, чтобы их никто не знал. И у меня нет времени, чтобы с ними разбираться.

— Нам нужно ехать, ваше благородие. Чем скорее обследуем пробы и найдем лекарство, тем лучше. Вдруг грибок снова у вас появится?

— Да понял я, понял, Исаев, — нахмурился барон, все еще не желая уступать. — Давай так. Вы езжайте, а я его следом на своей машине отправлю. Завтра уже будет на работе как новенький. Идет?

Я согласился. Мне главное — домой скорее попасть и заняться настоящим источником грибка, а с начальником или без мы поедем, особой роли не играет.

Барон показал в каком направлении опушка, и вскоре я уже вышел к машине, где ждали Григорий с Алисой.

— Исаев, вечно ты пытаешься умереть каким-нибудь замысловатым способом, — угрюмо начала рыжая. — Нас подождать не мог?

— Расстраиваешься, что никак не спасу тебя, как Хлебникову? — поддел ее, счищая о траву грязь с ботинок. — Или давно не делала мне искусственное дыхание?

Алиса задохнулась от возмущения, а Григорий чуть не подавился горячим чаем.

— Поехали, — смеясь сказал им. — Бойлерова барон потом доставит домой без нас.

— Точно? — прищурилась рыжая.

— Я могу показать направление, где их искать. Ты пока сходишь спросишь, а мы поедем обратно. Идет?

— Да ну тебя… — буркнула девушка и забралась в машину.

Скоро мы все втроем покинули гостеприимное баронство Капустина, все глубже заезжая в захолустный лес. По пути, конечно, забрали нашу лабораторию из усадьбы. С пробами и всем таким.

Пока ехали, вкратце пересказал Алисе события вчерашней ночи и сегодняшнего утра. Хотя большую часть картины она и сама уже восстановила в своем воображении. Прослезилась на истории о мертвой кошке и ее котятах. Григорий тоже проявил живейший интерес к истории. Пытался выяснить, жук, не нашел ли я чего ценного в том лесу. Пришлось после очередного вопроса его малость осадить.

— Что это, Григорий? — высунул я голову между сиденьями и заглянул ему в глаза.

— А? Где? — оглянулся он на меня, потом посмотрелся в зеркало заднего вида. — Ничего не вижу…

— Морщины, Пантелеев. Я вижу у тебя новые морщины. Чем больше узнаешь, тем быстрее стареешь.

— Тьфу! Ладно… — ругнулся он и замолчал.

Я пока еще не знал, что делать с котенком, чтобы планировать что-то. Григорий же в мыслях уже прибыль подсчитывал.

А котенок этот очень важен. Я чувствовал это. И когда посмотрел зрением алхимика на сумку, лежащую на коленях, лишь убедился в этом. Нить, которую я нашел на опушке, тянулась за больным зверем.

Сунул руку в сумку и нащупал тонкий хребет под мягкой шерсткой. Котенок все еще спал.

Остаток пути проделали в молчании. К городу подъехали уже на исходе светового дня. Да и рабочего тоже. Заехали в здание и на пару с Григорием перетаскали все оборудование назад в лабораторию. Все это время я тщательно прислушивался, не раздасться ли в сумке пищание. Но пока мне везло.

Распрощались с Григорием и остались с Алисой вдвоем в лаборатории. Сложили пробы в холодильник. Уже завтра часть из них уйдет наверх и в другие лаборатории, где их будут изучать. Может, даже отправят в головной филиал в Москву. Можно было бы и сегодня заняться этим, но часы показывали почти шесть вечера. Мало кто остался в этом здании, кроме нас с Алисой.

— Ну и поездочка… — рухнула она на свой стул и откинула голову назад, рассыпав по рабочему месту рыжие волосы. — Хочу в душ, чтобы все эти деревенские запахи с себя смыть. Кажется, что до сих пор коровами пахну.

Я решил не говорить ей, что именно так пахнет. Она и сама догадывалась. Приблизила нос к подмышке и поморщилась от запаха.

В это время делал последние записи в журнале лаборатории и видел ее краем глаза. Сколько проб привезли, во сколько и в какую температуру поставили. Кожаный несессер стоял рядом. И именно в этот момент из него раздался тонкий и сонный мяв.

— Что это? — удивилась Алиса.

Внимательно посмотрел на нее, лихорадочно думая, как выпутаться. Но усталый мозг соображать уже не хотел. И без того в голове крутилось множество мыслей. Поэтому я не нашел ничего лучше, как сказать правду.

— У меня в сумке зараженный котенок, которого я нашел в лесу барона и усыпил, чтобы привезти сюда и обследовать.

Селезнева несколько мгновений смотрела на меня своими пронзительно-синими глазами. Затем недовольно их закатила и саркастично произнесла:

— Очень смешно, Макс. Мог бы просто сказать, что поставил новый дурацкий рингтон на