Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

— А что с антидотом? От стекляшки? — спросил я.

Его лицо снова стало серьезным.

— У нас получилось. Первая партия — десять тысяч доз — уже готовится к отправке в регионы. Приоритет, по личному распоряжению Его Величества — Муром и окрестности. Ваша заслуга не забыта. К концу недели препарат будет в каждой больнице вашего региона.

Десять тысяч доз. Десять тысяч спасенных жизней. Минимум. А если учесть их семьи, их детей, их родителей… Цепочка спасения растянется на поколения. В этот момент я почувствовал не гордость, нет. Просто глубокое, тихое удовлетворение. То самое чувство, ради которого я и стал врачом. Все было не зря.

У массивных дверей главного выхода, украшенных двуглавыми орлами, Филипп остановился и полез во внутренний карман своего пиджака.

— Чуть не забыл. Ваш телефон.

Филипп Самуилович протянул мне мой старенький, потертый смартфон. Тот самый, который без всяких церемоний отобрали у меня неделю назад. Экран был цел, и, о чудо, даже остался какой-то заряд.

— Все в порядке. Не волнуйтесь, — старый лекарь хитро подмигнул. — Конфиденциальность гарантирую. И еще… — он понизил голос. — Его Величество просил передать. Он не любит прощаться. Считает это плохой приметой. Поэтому — до встречи.

Мы пожали руки. Крепко, по-мужски.

Я вышел на широкое крыльцо резиденции и включил телефон. Экран мгновенно ожил. И взорвался.

Буквально.

Уведомления посыпались как из рога изобилия. Мессенджеры, СМС, десятки пропущенных звонков. Телефон вибрировал в руке так отчаянно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет и забьется в конвульсиях на мраморных ступенях.

«Вероника: Илья, где ты?»

«Вероника: Почему ты не отвечаешь?»

«Вероника: Я очень волнуюсь! С тобой все в порядке⁈»

«Вероника: Если ты это читаешь, позвони мне немедленно!!!»

Десятки сообщений от нее, одно тревожнее другого. Неделя. Целая неделя без единого слова. Она хоть и была предупреждена, но все же, наверное, с ума сходила от неизвестности.

«Фролов: Шеф, где тебя носит? У нас тут завал!»

«Величко: Надеюсь, у тебя все в порядке».

«Кобрук: СРОЧНО свяжитесь со мной, как только появится возможность!»

«Кобрук: Илья Григорьевич, это критически важно!»

Неизвестные номера. Московские, питерские, даже несколько международных. Что за чертовщина?

Неделя. Всего неделя без связи, и мир, кажется, сошел с ума. Я был в вакууме, в стерильном пузыре, где была только одна задача. А там, снаружи, жизнь продолжалась. И, судя по всему, продолжалась очень, очень бурно.

— Ого! — Фырк с любопытством заглянул через мое плечо. — Да ты популярен! Как рок-звезда после нового альбома! Или как политик после секс-скандала! Или…

— Да, успокойся, Фырк, — ласково усмехнулся я.

Я проигнорировал все. Открыл чат с Вероникой, пальцы быстро забегали по экрану: «Все хорошо. Еду домой.»

Не успело сообщение доставиться — телефон зазвонил, высветив ее фотографию.

Я ответил.

— Илья! Господи, наконец-то! У тебя все в порядке? Я так переживала.

Ее голос. Родной, взволнованный, срывающийся, полный слез и облегчения. Как же я по нему скучал. Прошла всего неделя, а казалось — целый год.

— Ника, все хорошо. Успокойся. Была сложная операция. Очень сложная. Телефон пришлось сдать — режимный объект. Я все расскажу, когда приеду.

— Ты не ранен? Не болен? С тобой точно все в порядке?

— Абсолютно здоров. Даже лучше, чем здоров. У меня для тебя есть сюрприз. Даже несколько сюрпризов.

— Главный сюрприз — что ты возвращаешься! — в ее голосе послышались счастливые слезы. — Когда ты будешь?

— Транспорт через полтора часа. Скоро буду.

— У меня сегодня как раз выходной! Я наготовлю всего твоего любимого! Все-все! Борщ, котлеты по-киевски, оливье! Мы с Морковкой тебя очень ждем!

Морковка задержалась дома больше чем на сутки? Ого! Вот это достижение. Видимо, почувствовала, что Веронике очень тоскливо.

Борщ. Котлеты по-киевски. Простые, земные, настоящие вещи. После всех этих дворцов, интриг и чудес — это именно то, чего я сейчас хочу больше всего на свете. Простого домашнего ужина с любимой женщиной.

— Я жду не дождусь, — ответил я.

— И я… Илюш… я так по тебе скучала…

— И я, Ника. Очень.

Я отключился. Стоял с глупой, счастливой улыбкой на лице. Наверное, со стороны я выглядел как полный идиот. Но мне было плевать.

— О, у двуногого глупая улыбка влюбленного дурачка! — Фырк картинно сделал вид, что его тошнит. — Фу! Розовые сопли! Сахарные слюни! Тьфу!

— Просто завидуешь?

— Мне? Тебе завидовать? Да я свободный дух! Независимый! Мне не нужны все эти ваши отношения! Эти ваши… — Он запнулся. Потом неожиданно тихо добавил: — Хотя… иногда, наверное, хочется, чтобы кто-то тоже ждал. И борщ готовил.

У подъезда ждал черный седан. Длинный, лоснящийся, с наглухо затемненными стеклами. Из тех машин, что обычно возят олигархов, министров и прочих сильных мира сего. За рулем…

Анастасия Шелестова.

В обтягивающем черном платье, с идеальной укладкой и безупречным макияжем, от которого ее глаза казались еще более хищными, кошачьими. Она грациозно вышла из машины, облокотилась на капот. Идеальная поза из модного журнала — одна нога чуть согнута, бедро выдвинуто вперед, глубокое декольте стратегически повернуто в мою сторону.

— Ну что, герой, готов к новой жизни?

Вот оно. Последнее прощание. Или последнее искушение. Она — символ того мира, от которого я только что отказался. Мира власти, роскоши и холодной, расчетливой красоты. И она приехала, чтобы лично напомнить мне, от чего именно я ухожу.

Артем уже сидел внутри. Его лицо было ошарашенным, глаза — круглыми, как блюдца. Он явно не ожидал такого элитного трансфера. И такого водителя.

Я забрался в салон. Мягкие кожаные сиденья приняли мое тело с тихим, дорогим вздохом. Внутри пахло ее парфюмом и новой кожей. Мини-бар, встроенный в подлокотник телевизор, небольшой холодильник. Не машина — апартаменты на колесах.

Анастасия села за руль, бросив на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида. Наши глаза встретились.

— В Муроме тебе теперь будет тесно, Илья, — сказала она. — Слишком мелко для человека твоего масштаба.

— Почему же? Муром — отличный город. Тихий, спокойный.

— Именно! — она рассмеялась, и седан плавно, но мощно тронулся с места. — Тихий и спокойный. Как кладбище. А ты создан для большего. Для столицы. Для блеска, интриг, для настоящей, кипучей жизни!

Машина мягко набирала скорость. Анастасия вела уверенно, даже