Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

агрессивно, легко вклиниваясь в плотный поток, подрезая, перестраиваясь, игнорируя недовольные гудки. Типичный столичный стиль вождения, где правила существуют лишь для того, чтобы их нарушать.

Она на мгновение повернула голову, бросив на меня взгляд через плечо. Улыбнулась.

— Ты теперь самый завидный жених столицы. По крайней мере для меня. Ну и после тех, кто уже безнадежно женат, конечно.

— Боюсь разочаровать столичных красавиц, но у меня уже есть невеста.

— Невеста? — она презрительно фыркнула. — В Муроме? Дай угадаю — милая, скромная провинциалочка, медсестра или учительница? Готовит борщи, вяжет носки, мечтает о куче детей и домике с огородом?

Попала. Почти во всем. Кроме носков. Вероника ненавидит вязать. Но суть она уловила верно. И сейчас она пытается противопоставить этот простой, уютный, домашний мир — своему. Миру блеска, интриг и холодных шелковых простыней. Классическая тактика. Унизить то, что дорого твоему противнику.

— Фельдшер, — ответил я спокойно. — И да, отлично готовит.

— Как мило! — в ее голосе появился яд. — Как… традиционно. Но знаешь что, Илья? Мужчины твоего уровня не ограничиваются одной женщиной. Особенно провинциальной.

Артем, до этого молча пялившийся в окно, не выдержал:

— Девушка, вы бы постыдились! Так откровенно навязываться! У человека невеста есть! Семья скоро будет!

Анастасия рассмеялась. Смех был красивым, мелодичным, тренированным. Из тех, что годами оттачивают на светских приемах.

— Милый лекарь, вы ревнуете? Не волнуйтесь, на вас я не претендую. Вы слишком… простой для моего вкуса.

Артем густо покраснел. То ли от злости, то ли от смущения.

Бедный Артем. Он — воплощение порядочности и простых, правильных понятий. И для такой акулы, как она, его праведный гнев — просто забавное развлечение. Она играет с ним, как кошка с мышкой, прежде чем съесть.

— А любовь… — она снова посмотрела на меня в зеркало. — Любовь приходит и уходит. Особенно когда на горизонте появляются такие мужчины, как Илья Григорьевич. Богатые. Успешные. Со связями на самом-самом верху.

Она медленно, демонстративно, провела кончиком языка по губам.

— Вот это да! — присвистнул в моей голове Фырк. — Она прямо раздевает тебя взглядом! И ни капли не стесняется! Бесстыдница! Двуногий, держи оборону!

Для нее это игра. Охота. Развлечение скучающей аристократки. Заполучить восходящую звезду медицины, похвастаться перед подружками, а потом выбросить, когда надоест.

И она не понимает, что я играю в совершенно другие игры.

— Может, мне стоит переехать в Муром? — продолжала она, выруливая на широкую магистраль. — Внесу немного столичного блеска в вашу серую провинцию. Сниму домик по соседству. Буду заходить к вам за солью. Или за… срочной медицинской консультацией.

— Муром тебя разочарует. Там нет модных клубов, нет ресторанов с звездами, нет бесконечных светских приемов.

— Зато там есть ты.

Прямолинейно. Грубо. Но на кого-то другого это, возможно, и подействовало бы.Но не на меня. И как по мне лучшее в этом случае молчание. После таких слов… что можно сказать? А молчание оно позволяет подвесить разговор… и похоже нашему водителю оно явно не понравилось.

Машина плавно остановилась у отдельного терминала частной авиации. Анастасия вышла первой, обошла машину и сама открыла мою дверь. Наклонилась, и ее глубокое декольте оказалось прямо на уровне моих глаз.

Театр. Все — театр. Каждое движение, каждый взгляд, каждый наклон. Она не просто прощается. Она ставит многоточие. Оставляет открытый финал в своей пьесе.

— Жди меня, Илья, — прошептала она. — Я скоро приеду. Обещаю.

Она провела тыльной стороной пальцев по моей щеке.

— И я всегда держу свои обещания.

Она села обратно в машину и, с эффектным визгом шин, уехала. Театрально. И пусто.

Артем стоял рядом, провожая взглядом удаляющийся седан.

— Она ведь и правда приедет, — сказал он, покачав головой. — Стерва та еще, но упорная. Такие, как она, привыкли всегда получать то, что хотят.

— Пускай приезжает. Ей в Муроме ничего не светит.

— Уверен? У нее деньги, связи, внешность. И полное отсутствие каких-либо тормозов.

— У меня есть Вероника. Этого достаточно.

Артем усмехнулся.

— Романтик. Ладно, посмотрим. Но я бы на твоем месте предупредил свою невесту. Такие акулы, как Шелестова, могут и невесту сожрать, и даже не подавиться.

Он прав. Он видит в ней угрозу. А я… я вижу в ней просто еще одну сложную пациентку. С хронической формой скуки и острым дефицитом внимания. Лечится. Но точно не моими методами.

ВИП-зал ожидания встретил нас прохладой кондиционеров и густым запахом дорогого кофе. Мягкие кожаные кресла, приглушенный свет, тихая классическая музыка. Настоящий рай для усталого путешественника.

Артем рухнул в кресло, с наслаждением вытянув ноги.

— Знаешь, я до сих пор не верю, что мы это сделали. Операция на открытом мозге с криоабляцией опухоли в стволе! Это же войдет в историю медицины!

— В тайную историю, которую никто никогда не узнает.

— Да, жаль… — он помрачнел. — Нобелевская премия была бы наша. Стопроцентно. Первая в истории успешная операция такого уровня сложности.

— Нобелевская премия — это хорошо, но жизнь девочки все-таки важнее славы.

— Согласен. Но все равно немного обидно. Ладно, зато денег дали! — он снова оживился. — Мне полмиллиона отвалили! Представляешь? Мама в обморок упадет, когда узнает. А папа потребует полный отчет, на что я их потрачу. Скажет — положи на депозит, купи квартиру, инвестируй в ценные бумаги!

— И что ты сделаешь?

— Куплю новый аппарат для анестезии в нашу больницу. Немецкий. Самый лучший. И еще на расходники на год вперед останется.

Вот за это я его и ценю. Мог бы купить себе дом, машину, прокутить все в столичных ресторанах. А он думает о больнице. О пациентах. Настоящий лекарь. Не по званию, а по сути.

— Его Величество оказался щедрым, — продолжал Артем. — Хотя тебе, наверное, дал раз в десять больше?

— Примерно.

— Миллионов пять?

— Десять.

Артем поперхнулся кофе. Закашлялся, его лицо покраснело.

— ДЕСЯТЬ МИЛЛИОНОВ⁈ Ты это серьезно⁈

— Плюс личная протекция и полная поддержка моего диагностического центра.

— Офигеть… — выдохнул он. — Ты теперь не просто богач. Ты олигарх. Можешь не работать до конца своей жизни!

Не работать? Сидеть на мешке с деньгами, медленно покрываясь пылью и жиром от скуки? Нет уж. Эти деньги — не для того, чтобы не работать. Эти деньги — для того, чтобы работать так, как я считаю нужным. Без