Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Когда лодка с визитерами отчалила и пару минут спустя стала видна из окна, я удостоверилась в верности сего предположения: бургомистр в первозданной наготе махал нашему дому шляпой, пританцовывая так, что лодка едва не зачерпывала бортами воду. Гребцы, впрочем, вели себя не намного достойнее, и я начала опасаться, что в город они вернутся вплавь, да и то под вечер.

— Тут и раньше нормальных людей было не сыскать, — раздраженно пробурчал Теннонт, заходя в дом. — Теперь же все рехнулись окончательно. Решительно, это место — худшее, где случалось мне бывать в моей жизни. Виро! Почему эта зловредная девица не связана по рукам и ногам?

— Да куда она тут денется? — промолвил секретарь со старательной небрежностью.

— И то верно. Не настолько она глупа. — И даже это Теннонт умудрился произнести с презрением.

Пару минут он молчал, что-то обдумывая, а затем сказал, словно рассуждая вслух:

— И все же выбраться отсюда к вечеру необходимо. Следовательно, мы примем приглашение этого полоумного бургомистра.

— Какое приглашение? — спросил Виро, покосившись на меня.

— На традиционный городской бал в честь Солнцестояния. — Теперь уже каждое слово сочилось презрением. — В свете обстоятельств минувшей ночи — благотворительный бал. Говорю же, они тут все спятили. Но за нами вечером пришлют лодку, и будет невежливо отказаться от столь своевременной помощи.

Ежегодный Эсвордский бал в честь дня Солнцестояния был одним из самых важных событий в светской жизни городка, сколь бы ни презирал провинциальные увеселения Теннонт. Если людям простого сословия дозволялось танцевать вокруг костров, славя древних богов, то представители почтенных семейств отдавали дань традиции в соответствии со всеми правилами приличия. Конечно же любая девушка из приличной семьи мечтала попасть на этот бал. Свадьбы в высшем эсвордском свете было принято справлять осенью, как и в более простых слоях общества, а так как в приличных семьях между помолвкой и свадьбой должно пройти около полугода, сами понимаете — бал на день Солнцестояния был важнейшей вехой в жизни барышень.

О, сколько визитов было нанесено Виктредису в прошлом году в канун этого праздника! Для варки приворотных и отворотных зелий поместный маг изъял две самые большие кастрюли с кухни, и не поручусь, что он разливал их содержимое по бутылочкам сколь-нибудь внимательно. «Ведро отворотных зелий плюс ведро приворотных равно нулю в любом случае!» — говаривал приземленный магистр, не ведавший каких бы то ни было сердечных мучений, не считая тех, что вызваны перееданием на ночь.

Мне же оставалось лишь коситься на румяные от смущения щеки юных просительниц, видневшиеся из-под капюшонов, да нещадно бороться с невольной завистью, из-за которой в моей голове постоянно проносились заманчивые и яркие картинки недоступной и веселой жизни.

И кто бы мог тогда подумать, что вскоре мне предстоит отправиться на самый странный ежегодный Эсвордский бал за всю историю города!

Случались ли еще где-нибудь балы, которым предшествовало явление Креста Освальда, потоп, буря и возникновение хаотического портала? Часто ли на них собирались присутствовать могущественные чародеи вместе со своими секретарями-демонами?

Завершался ли какой-нибудь провинциальный бал принесением в жертву ни в чем не повинной служанки поместного чародея, которой не повезло оказаться записной лгуньей? О, я думаю, эта ночь должна была запомниться эсвордцам надолго, и отнюдь не потому, что благотворительность — доброе дело.

— …Если не получится улизнуть сразу по прибытии в город, мы, чтобы не вызывать подозрений, появимся на балу, но незаметно уйдем до наступления полуночи. — Теннонт расхаживал взадвперед по гостиной, морщась от мигрени. — Главное, чтобы эта паршивка не вздумала от нас сбежать. Я обессилен и не смогу постоянно за ней следить. Виро, полагаюсь на тебя целиком и полностью. Не спускай с нее глаз. Пусть наденет что-нибудь сносное, и…

— У меня нет ничего сносного, — злорадно встряла я. — Меня не пустят на бал.

Теннонт чертыхнулся, но, видимо, сразу мне поверил.

— Ничего-ничего, — пробормотал он с ненавистью, — этой беде мы поможем.

Должно быть, для столь опытного мага накладывание личины было делом пустячным. Наверняка он сотни раз создавал иллюзии разнообразнейшего рода, отточив свои действия до автоматизма. Он привык, что это занимает пару минут и не требует никакого напряжения сил.

Но сейчас все было совсем по-другому.

— Вот же дьявольщина! — воскликнул Теннонт в очередной раз и утер пот со лба. — Может, пронести ее в мешке?..

Я с вежливым любопытством рассматривала софу, на которой сидела. Ее теперь покрывал слой каких-то вьющихся цветов, ощутимо покалывающих мою пятую точку колючими стеблями. До этого софа была сплошь залита какой-то слизью, так что цветы и впрямь радовали глаз, словно намекая на то, что ситуация ведь могла и ухудшиться, и только богам ведомо, что может быть хуже зловонной, зеленоватой слизи. В моем же внешнем виде не изменилось ничего, не считая того, что после очередного пасса Теннонта мои башмаки окончательно развалились, звонко лопнув по швам. Заклинания чародея искажались совершенно непредсказуемо, и мне оставалось лишь уповать, что в следующий раз с таким же звонким хлопком не лопнет моя голова.

— Карету из тыквы не забудьте, — съехидничала я, заставив Теннонта сбиться. На меня обрушилась лавина проклятий, и Виро был вынужден отвесить мне неловкий подзатыльник.

Следующее заклинание пощадило софу, но Виро в пышном кринолине выглядел настолько забавно, что я захихикала, воскликнув: «А вот и тыква!» — после чего получила куда более искренний тычок.

Через час мне уже наскучило происходящее до смерти. Представляю, что чувствовал секретарь, на которого обращалась львиная доля заклятий, каждый раз преображая его до неузнаваемости.

Но упорство чародея было все же вознаграждено. Когда он, обессилев, присел на табуретку и в очередной раз пробубнил чтото, махнув рукой в сторону окна, я вдруг почувствовала легкое щекотание во всем теле, местами переходящее в зуд. Сморгнув, я обнаружила, что обряжена в отвратительное платье багрово-фиолетовых тонов, которое как нельзя лучше подчеркивало синюшность моей бледной кожи. На ногах у меня теперь красовались алые остроносые туфли на высоких каблуках, в которых я могла бы проковылять несколько метров разве что вдоль стены.

Платье было совершенно натуральное — видно было даже переплетение нитей и аккуратные стежки швов, так что при других обстоятельствах столь искусная работа чародея заслуживала похвалы. Внимательнее осмотрев свой наряд, я поняла, что каждая его деталь выявляет какой-либо недостаток моего сложения.