Танец теней - Гурав Моханти

Близнецов друг от друга было довольно легко. Во-первых, Тамаса был на три с половиной ладони ниже Тапасы. Во-вторых, Тапаса сверкал улыбкой, словно рассыпал драгоценности, а Тамаса был угрюм, как покойник. Ну и в-третьих, казалось, что Тапаса наслаждался каждым словом, а Тамаса ненавидел их. И вообще близнецы были непохожи.

Мати вытерла рукавом белые кремовые усы с верхней губы.

– Итак, что это за груз, который вам, святые господа, нужно, чтобы я переправила контрабандой на Восток?

– Девочка, несущая Сосуд Календулы.

Мати сжала губы и провела языком по зубам, изо всех сил стараясь сохранить спокойное выражение лица. Пусть это было и трудно, но доставлять удовольствие матери она не собиралась, хотя вопросов сейчас было очень много, и основным из них был: Сосуд Календулы существует на самом деле? Всегда считалось, что это одна из тех баек, что рассказывают детям перед сном, чтобы они побыстрей закрыли глаза и заснули. А теперь поймала себя на мысли, сколько же правды скрывается за остальными услышанными ею в детстве страшилками.

– Она безопасна? – спросила Мати.

– Впечатляет, – откликнулся ухмыляющийся.

– Моя дочь, – гордо сказала Матакшара.

– Надежно, – ответил хмурый.

– При помощи алхимической повязки на глазах, наполненной, ну, скажем так, небольшим количеством порошка хухаб-руха, который сдерживает чуму, – объяснила Матакшара. – И весьма успешно.

– В клетке?

– Она еще не взбесилась, – сказала Матакшара.

– Алхимическая повязка на глаза? – спросила Мати. Матакшара кивнула. – Это лекарство?

– Нет, – сказал хмурый. – Просто сдерживает плотину.

– Зачем им нужно, чтобы ее отправили на Восток?

– С каких это пор такие, как ты, начали задавать вопросы?– спросил Тамаса.– Теряешь хватку, Черный Лебедь?

– Если без вопросов, то это дороже.

– Дороже? – спросила Матакшара. – Я думала, ты согласишься на это ради приключений. Ты ведь будущая царица Империи. Вряд ли тебе нужно золото, – а затем она уставилась на наполовину выступающий над столом живот Мати, – похоже, это всех делает мягче.

– Если ты думаешь, что для того, чтобы посчитать, сколько брать за перевозку разносчика чумы, нужно обзавестить ребенком в брюхе, то это ты стала мягче, мама.

– Что ж, то, что мы можем предложить, должно вас насытить, – сказал улыбающийся. – Вы нужны нам, поскольку…

– Поскольку царской галере из Магадхской империи не будут ставить барьеры в порту Древесных городов.

– Блестяще. – Губы Тапасы растянулись в улыбке. – Она великолепно во всем разбирается.

Тамаса хмыкнул.

– Вот карта размещения Трех Глаз в этом месяце. Проклятые водовороты сдвинулись в этом году уже второй раз, – вмешалась Матакшара, подтолкнув к ней по столу широкий свиток.

– Я получу карту, только если соглашусь на них работать?

– Нет. Это мой свадебный подарок. Поступай как тебе заблагорассудится, дельфинчик.

Тапаса мило улыбнулся, ерзая на стуле. Жаль, что ачарьи давали обет безбрачия. И брат Тапасы ее совсем не интересовал.

Тамаса вдруг с диким голодом в глазах уставился на что-то позади Мати, и ей пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не обернуться и не посмотреть, на что ж он так смотрит. В прошлый раз, когда она вот так оглянулась, ничем хорошим это не закончилось.

Тапаса сверкнул широкой улыбкой:

– Мы договорились.

Внезапно в руке Тамасы блеснул кинжал, но уже через миг он исчез, вонзившись в стену позади нее. Ачарья подошел к кинжалу, взялся за рукоять – клинок насквозь прошил выскочившую в комнату белую крысу, раздробив ей челюсть. Крошечные лапки до сих пор слабо шевелились.

– Ты пригодишься на борту. – Мати, не вздрогнув, улыбнулась и вытянула ноги под столом.

IV

Сосуд Календулы. Подобно любви, старости и ночным кошмарам, Cосуд Календулы начинался с глаз: у тебя появлялся зуд, затем покалывание, затем ты терял контроль над морганием… а затем и над разумом. Очевидно, Мати никогда не видела ни одного им заболевшего, это была одна из тех страшилок, что рассказывали у костра моряки, а дурные матери пугали детей. По мере того как ярость прокрадывалась мимо разума в сердце, тело коченело и крепло, и когда она полностью брала верх, несчастный заболевший начинал царапаться, кусаться, убивать и крушить на своем пути. Все это, конечно, слухи, но как байка это звучало красиво. Но даже если хоть какая-то часть этой байки была правдивой, то независимо от того, насколько было сильно колдовство, заключенное в повязке на глазах, даже просто находиться в одной комнате с заболевшим было равносильно неминуемой смерти. А уж везти его несколько недель на корабле по неспокойному морю, когда тебе негде даже развернуться, было настоящим безумием. Так что согласиться на это могла лишь вновь обретшая себя Мати – безумица, которая поджигала гавани, спасаясь от патрульных, и сжигала сваямвары, чтобы расплатиться с долгами.

Они плыли обратно на двух лодках, а Дантавакра все в замешательстве смотрел на жрецов, везших девочку с завязанными глазами.

– Она слепа от рождения?

Мати закатила глаза.

– Какое это имеет значение?

– Очень важное! Дети, которые слепы от рождения, не могут различать цвета или формы, и им сложнее ориентироваться на палубе.

– Я уверена, что она справится с этим лучше, чем ты, ракхджай, – сказала Мати. – И думаю, не стоит о ней беспокоиться. Она будет находиться в своей каюте до тех пор, пока мы не прибудем в порт.

– О, о, – задумчиво кивнул Дантавакра, – это хорошо. А это традиции ее племени требуют не снимать повязку с глаз – ну вдруг ей пот в глаза попадет или чесаться начнет?

– Дантавакра, – сказала Мати.

– Да, царевна?

– Клянусь Богом Бури, если ты задашь мне еще один вопрос сегодня, я издам царское повеление, чтобы ты лично и немедленно вытащил это из меня. – Она указала на свой живот; казалось, за этот день он увеличился на целый палец. Дантавакра заткнулся.

– Капитан, с вашего разрешения, команда не будет возражать против живого груза. Но жрецы на борту – столь же дурное предзнаменование, как и радуга, – продолжая мерно грести, прошептала Асанка, не сводя глаз с Близнецов. Костяшки ее пальцев с вытатуированными словами «БУДЬ КРУТ» изо всех сил сжались на веслах. – Почему мы должны их брать с собой?

– Ты хочешь быть моей акушеркой, Асанка?

– Думаю, я предпочла бы почистить задницу кракену, капитан. Поняла, капитан.

Мати откинулась на спинку сиденья и принялась пересчитывать монеты. Плата была воистину царской. Ее бы даже хватило на то, чтобы, бросив все, что связано с Сосудом Календулы, сбежать с Сахамом Девом на Золотые острова. Она провела кончиками пальцев по изгибу живота. Все встало на свои места.

На миг в ее голове промелькнула мысль о чуме, что она везла на корабле, и о судьбе, которая ждет теперь жителей Древесных городов, но вскоре