Танец теней - Гурав Моханти

– Вероятно, так и есть.

– А почему ты носишь золотое кольцо в ухе вместо медного? Зачем это Бурерожденным?

– Подарок от мужа,– пожала плечами Мати и наклонилась к матери, положив локти на стол.– Скажи мне, что здесь делает Зури? Она ведь была моей служанкой.

– Что ты имеешь в виду? После того как ты отказалась забрать ее с собой, твой отец отправил ее ко мне. Ты ведь знаешь, что он не понимает, что делать с молоденькими девицами. Так что она будет корабельной девкой.

После того как я отказалась? Ха.

– Верно, муж, кажется, ценит тебя, раз так одаривает, – продолжила Матакшара.

Как Матакшара вообще могла сказать, что Мати отказалась забрать Зури? Разве не отец запретил калингцам сопровождать ее в Магадх? Возможно, отец солгал Матакшаре. И это было не в первый раз.

– Действительно, ценит, – сказала Мати. – Мы очень часто не видим друг у друга недостатков.

Возможно, слишком часто.

– Ах, этот экстаз начала брака.– Матакшара понимающе кивнула.– Тебе повезло. Чтоб простить тебя, нужно приложить очень много сил.

Повезло? Возможно. Однако понимание того, что такое прощение, может быть довольно предвзято. Воспоминания о том, как молчаливо обнимались брошенные в тюрьму по приказу Сахама Дева Амала и ее мать, вернулись, как крылатый демон. Но Мати лишь рассеянно подрезала ему крылья, чувствуя то отвращение, которое испытала, когда увидела, каким пыткам они были подвергнуты, и осознала, что, с точки зрения Сахама Дева, это был лишь урок для Мати.

– Да что тебе вообще об этом известно? – огрызнулась Мати.

– Разумеется, ничего. Я имела в виду твоего отца. Этот болван продолжает жаловаться, что ты подлетела слишком близко к солнцу. Что ты не отвечаешь на его письма.

Мати растерянно заморгала, чувствуя, как тяжелеют ее веки. Какие письма?

Матакшара продолжила:

– Я понимаю, ты не позволила ему приехать на свою свадьбу, но не заставляй беднягу сожалеть о том, что он не произвел на свет еще одного ребенка, ладно? Напиши ему.

Мати заставила себя сохранять невозмутимость, хотя в груди у нее что-то сжалось. Она почти что почувствовала, как в комнате ощутимо запахло гнилью, хоть сама и не могла понять, отчего так воняло. Это отец отказался навестить Мати. Он что, солгал матери лишь для того, чтобы та решила, будто он – хороший?! Не обращая внимания на гримасу дочери или, возможно, игнорируя ее, Матакшара продолжила:

– Однако мы отвлеклись. Хотя, если кто-нибудь спросит о твоем кольце, лучше скажи, что ты сняла его с трупа торговца. Я ведь должна поддерживать свою репутацию. – Матакшара отхлебнула из кружки. – Но я понимаю твое безумие первых нескольких месяцев брака, малышка. А ведь я сама все это игнорировала, упиваясь сладкой ложью о том, что брак будет вечен, – она повысила голос вместо того, чтобы понизить его, – особенно когда мы оказывались в кровати, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Мои уши сейчас лопнут вместе с серьгами, если ты не замолчишь!

Матакшара нахмурилась:

– Ты же никогда раньше не была ханжой!

О, кем еще она только теперь не была!

– Но раз ты так уж хочешь испортить все веселье, дельфинчик, – простонала Матакшара, – хочу сразу сказать, чтоб ты не волновалась. В том, что у тебя в животе сидит ребенок, есть свои преимущества. С пузом выигрывать торговые сделки так же легко, как забрасывать сеть в Солнечное озеро. Можно торговаться с корсаром, но не с женщиной, что несет в себе жизнь. За те месяцы, когда я была тяжела тобой, мне улыбнулось больше незнакомцев, чем до этого – все мои любовники. Хотя, возможно, все дело было в том, что в тот момент я была толще любого мужика. И главное, не забывай, что никто не требует от женщины с ребенком отсосать у него.

– А мне нравится отсасывать. – Мати постучала пальцем по своей кружке, и служанка покорно плеснула еще.

– Как и мне, – подмигнула ей мать. – Зачем сражаться с мечом, когда ты можешь сделать один глоток и править миром. За твой острый язычок! – Матакшара опорожнила свою глиняную кружку и грохнула ею об пол, требуя добавки. – Но хватит обо мне. – Матакшара наклонилась к ней через стол, залпом осушив новую кружку. – Я уверена, что ты, должно быть, безумно жаждешь мяска.

– Чего я жажду еще больше, так это чтобы вынашивание младенца легло на плечи мужчин.

– Хорошо сказано. Еще! – Матакшара снова грохнула чашкой по столу, и Мати поняла, что мать пытается ее споить. О, это просто здорово. Мать что-то задумала, а значит, Мати раздобудет карту. Но какой ценой? – Что за мяско пришло с тобой? Оно выглядело таким же потерянным, как река, исчезающая в неизвестном море.

– Это Дантавакра из Чеди, он императорской крови. Ракхджай царевича.

– Ракхджай – и настолько молод? – Матакшара покачала головой. – Какой позор. Хотя теперь понятно, почему он все хватался за рукоять. Только недолетки готовы отдать свою жизнь, защищая царей. Мудрецы знают, что жизнь надо тратить на нечто иное. Как ты вообще допустила, что с тобой это случилось?

– Он не кончил, поэтому я об этом даже не думала. Но увы! Хватило первых же капель его эссенции, а я поняла это, лишь когда меня начало тошнить через три полнолуния. Жаль, что ты не рассказала мне, какие симптомы должны меня насторожить, – вздохнула Мати.

Матакшара нахмурилась:

– Могу поспорить на свой корабль, что тебе должно быть известно о Благе Вдовы.

– Я пропустила Благо Вдовы, потому что была слишком занята бегством из Панчала.

Матакшара усмехнулась:

– Вспоминаю, как ты приложила свою руку к Желтой Свадьбе, – и каждый раз смеюсь. Мир был бы гораздо более густонаселен, если бы жители Речных земель покончили со сваямварами. – Внезапно глаза Матакшары расширились. – Оставь весло! Панчал?! – А затем она улыбнулась. – Тот, кто внутри тебя, не будет похож на царевича Империи, верно?

– Маловероятно.

– И опасно.

Мати кивнула.

– Почему ты не позаботилась об этом? – Матакшара чиркнула пальцем по горлу. – Есть ведь алхимики, которые могли вычистить из тебя семя.

– Возможно, если бы я была на Золотых островах, я бы их нашла, но найти целителя, чтобы вырезать будущего наследника гребаной Империи в тот момент, когда я застряла в Раджгрихе, невозможно даже для Черного Лебедя. – На этот раз уже она изо всех сил стукнула кружкой. – Будь проклята эта первая роса!

Матакшара рассмеялась.

– Роса Дурьодханы! Прекрасное название для песни. Хотя не стоит