Танец теней - Гурав Моханти

его винить. Тебе следовало бы знать, как работает семя. Чтоб открыть врата в твоем лоне, достаточно одного предателя. Тут не нужна армия, – обронила она, отхлебывая из кружки и мурлыча под нос мелодию сочиняемой на ходу похабной песенки.

Мати посмотрела на Матакшару, женщину, на которую, как она всегда думала, в конечном итоге и будет походить. Почему она не сказала матери правду? Несомненно, Матакшара «Призрак» Харран оценила бы, сколь отвратительно и прекрасно поступила Мати, оставив ребенка. Она бы поняла, как та жаждала вонзить в плоть Дурьодханы кинжал мести столь глубоко, что он не мог бы ни умереть, ни вытащить клинок. Она качала в ладонях кружку и видела в черном роме горящие стены Панчала – тот самый вид из окна, что расстилался пред нею, когда Дурьодхана, не подозревавший о творящемся хаосе, вспахивал ее лоно. Появившийся Сахам Дев прервал их и помешал всему. Тогда она была безумна, как шершень, и возбуждена, как кролик. В ярости от того, что так и не смогла завершить задуманное, она собственноручно влила в свое лоно его семя, дабы получить дитя Дурьодханы. Иначе зачем ему стоило жить? Только глупец решил бы, что она сохранила ему жизнь из любви. Нет. Это было сделано лишь для того, чтобы Дурьодхана жил, зная, что его первенец никогда не станет его наследником.

Дурьодхана был одержим идеей первородства. Его собственный отец, первенец, отказался от трона в пользу своего младшего брата Панду, поскольку был слеп, а тот погиб от паскудной болезни. И право на престол самого Дурьодханы опиралось на то, что он родился раньше Юдхиштхира. Вероятность того, что первенец Дурьодханы однажды понесет знамя с изображением Льва, подрежет крылья Орлу и возложит к ее ногам корону Союза Хастины, оправдывала любые жертвы.

Мати думала, что ее план провалился, полагая, что вместо этого ей придется прибегнуть к зачатию ребенка от Сахама Дева. Но потеки Дурьодханы оказались сильны, в результате чего у нее появился плод, который она обнаружила только три месяца спустя.

Матакшара оценила бы этот гениальный план, не так ли? Но почему она не смогла ей рассказать об этом? Потому ли, что за то, чтобы он исполнился, Мати пришлось заплатить невиданную цену, расплатиться своим достоинством? Она сжала кружку в руке, зажмурившись от гнева. Как же все глупо, глупо, глупо! Она сделала глубокий вдох и выдох и лишь затем распахнула глаза, стараясь обрести покой в знакомой обстановке.

– А почему ты… позже об этом не позаботилась? – К счастью, вопрос Матакшары заставил ее перестать себя жалеть.

– Ты имеешь в виду – убить дитя, – холодно откликнулась Мати и все же столь несвойственно для себя вздрогнула от одной этой мысли и рассеянно погладила свой живот. – Раньше за мной вечно следили служанки, а теперь еще рядом крутится ракхджай. О, я бы им всем носы переломала! Грубо говоря, за прошедшие месяцы я впервые оказалась одна, – солгала она, глядя на пляшущего этажом ниже Дантавакру. – А сейчас уже слишком поздно. Я не хочу причинять ему боль. Так что я решила потерпеть – хотя бы для того, чтобы выиграть в будущем. А как только я вытолкну из своего тела этого ребенка, так сразу умою руки.

Матакшара издевательски ахнула:

– Неужто ты мне сочувствуешь?

– Ты запланировала мое рождение. Это другое.

– Планы меняются.

– Не после рождения ребенка! Штормы!

Не переставая улыбаться, Матакшара подняла кубок:

– А давай поднимем бокалы за старые добрые времена. Пусть хорошего было мало, и мы особо их не запомнили, но все же сейчас мы здесь, здоровые и бодрые, а?

– Я полагаю. – Мати допила свой бокал.

– А Дурьодхана знает? Или ты собираешься удивить его новостями на Конклаве?

– Я с нетерпением жду, как он уставится на меня, когда увидит это. – Мати указала на свой живот. – Но нет, никто не знает. – Мати выпрямилась. – И я намерена, чтобы так оно и оставалось. По крайней мере, пока дитя не станет достаточно взрослым.

Матакшара жестом показала, что ее уста закрыты на замок.

– В Чилике слухи о подобных скандалах сделали бы тебя популярной, но магадхцы малость склонны к предубеждениям. Не стоит дебютировать в Магадхе со скандала, по крайней мере не со своим первенцем. Измену могут проглотить, если она связана со вторым или третьим ребенком.

Мати пожала плечами. Если ее план сработает, то беспокоиться о магадхцах ей в дальнейшем не придется.

– Но тогда у меня есть новости, которые тебе следует знать, потому что они относятся к отцу твоего ребенка, – сказал Матакшара. – Имя Дурьодханы треплют на всех языках Юга. Говорят, он больше не торчит в Хастине и бродит по Северу. На рынках болтают, что Юдхиштир скоро начнет кампанию против него.

– Не стоит полагаться на слухи, которые распускают торговцы латуком, мама. Хотя думаю, что этому несчастному сухопутному пора было уже давно поднять голову. Дурьодхана предвидел это много лет назад и, без сомнения, готов к этому. Ты же не думаешь, что дело дойдет до войны, верно?

Матакшара пожала плечами:

– Возможно, Орлы и довольствовались бы тем, что просто клюют друг друга, но Льву это очень не нравится. Саптариши считаются мудрейшими в мире. Не знаю, как насчет мудрости, но хитрости им не занимать. Они прислали двух ублюдков из Оранжевого Ордена, который изучает Священные Писания, разводит священный огонь и дает царям отвратительные советы, и эта парочка – я называю их Близнецами – с сундуком золота тащится в Древесные города. Я слышала сплетни, что им не нравится твой бывший любовник.

– И в этом мы похожи. Но подожди, Семеро обратились к тебе за помощью? – Мати была слишком поражена, чтобы разыгрывать из себя невинную овечку. Необычным было даже не то, что Святые Учителя обратились к хитрейшим из корсаров, но и то, что они пытались добраться до Древесных городов таким извилистым путем. Калингу отделяли от Камрупа многие лиги, да еще и через реки надо было перебраться. Существовал гораздо более простой способ добраться из ледяных Май Лайя, где заседали Семеро.

– Пусть я и теку не столь быстро, как раньше, но я все еще Призрак. Или, возможно, они решили, что я затаила злобу на человека, который причинил боль моему дельфинчику, и решили со мной связаться.

– Не называй меня так, – сказала Мати. – Чем Дурьодхана мог оскорбить Великих Святых? Он праведен, как искупление.

– Праведен? – Матакшара рассмеялся. – Если хотя бы половина баек, доносимых ветром из Хастины, правдивы, Дурьодхана превратился в чудовище. Говорят, он обмяк разумом и им управляет желтоглазый колдун – решт, который