Танец теней - Гурав Моханти

Мати не ошиблась. Остров Тамралипта действительно не походил ни на что иное. Аристократия Раджгриха, вкладывающая деньги в калингскую торговлю, часто рассказывала, что калингцы и магадхцы имеют общее происхождение, но если это было и так, то Калинга определенно была сводной родственницей.

– Царевна, – попытался окликнуть ее Дантавакра. – Вы уверены, что сумка не тяжелая? Пожалуйста, позвольте мне ее понести.

Мати закатила глаза.

– Я скучаю по старым временам, когда никому не было до меня дела. Не волнуйся, ракхджай. Асанка потратила столько времени, разбираясь с содержимым моей сумки, что за этот час могла бы снарядить целую команду для рейда.

Дантавакра подумал, что гномка неплохо выполнила свою работу, потому что Мати из-за того, как изменились ее чакры, умудрилась поронять все. Не стоит также забывать, что Мати не могла даже наклониться, не украсив воздух гирляндой проклятий. Асанка же хоть и была гномкой из Калинги, но у нее были свои выдержка и грация. И дело было не только в том, что она старалась помочь своему капитану. На палубе Асанка стояла единственным бастионом доброты по отношению к Дантавакре и даже зашла так далеко, что предложила ему сладости, когда на корабле обнаружили, что царевна находится в положении. Дантавакра подозревал, что и сама царевна знала, что ждет ребенка, но скрывала это от Империи только для того, чтобы ей дали поуправлять кораблем. Он понимал ее чувства, но, учитывая, что она носила наследника Империи, сейчас она должна была отдыхать дома, а не находиться здесь.

– О, Пресвятая Матерь! Ты ожидаешь дитя! – воскликнул кто-то.

Рука Дантавакры потянулась к мечу. Сперва он даже не понял, откуда раздался этот голос, но вскоре тот донесся до них снова.

– О, дитя! – закричал какой-то бандит, жрец в оранжево-коричневых одеждах, стоявший на балконе и протягивающий руки к Мати в таком жесте, словно хотел поднять ее к себе. – О, творение! Пракиони сотворила все части своего тела и соединила их вместе в твоем чреве милостью Агни!

– Забавно. Я думала, что сама имею к этому хоть какое-то отношение, – крикнула Мати в ответ.

– Все мы – всего лишь творение рук Пракиони, созданные Ксат, вскормленные Индрой, подпитываемые Агни, вознесенные Вайю, защищенные…

– Да, да, – отмахнулся Дантавакра. – Мы услышали достаточно. Нужно идти дальше, царевна.

– …дабы совершать добрые дела, к которым они подготовили нас, – продолжил жрец, будто бы и не услышав Дантавакры. – Но в этом безбожном месте, в этой стране язычников, твой нерожденный ребенок не может быть в безопасности. Я был благословлен Даром Далекого Зрения, и я вижу твое нерожденное дитя. – Он, уставившись в небо, драматично закатил глаза так, что обнажились пожелтевшие белки. – Остерегайтесь звезд-близнецов, ибо в тот миг, когда вам покажется, что они померкли, они лишь начнут мерцать, снова превращая тьму в свет. – Он прервал свою речь на полуслове, сильно закашлявшись, и, с трудом сдерживая кашель, принялся молить: – Приди, приди, покайся в своих грехах в святилище Земной Богини и…

– Лучше придите покаяться в своих грехах сюда, – крикнул в ответ стоящий на балконе соседнего здания мужчина, чьи уши были усыпаны драгоценностями. – Зачем каяться перед жрецом, когда вы можете покаяться перед самой Пракиони. Она раздвинет ноги и искупит все ваши грехи всего за золотой соверен.

По его жесту сбоку появилась женщина с кучей складок на животе. Из одежды на ней была лишь знавшая лучшие времена зеленая сеть, обтягивающая ее с ног до головы. И пусть она покрывала все тело, но, к гневу невольных зрителей, оставляла слишком мало места для воображения. Глаза ее были густо подведены зеленым, а губы выкрашены в бирюзовый цвет. На шее болталась гирлянда из листьев. Лоб украшал венок из клубники, который, к сожалению, никак не мог скрыть морщины. Глаза ведьмы встретились с глазами Дантавакры, и падшая дама соблазнительно облизнула губы.

– Защити меня, Отец! – выдохнул Дантавакра. – Это же богохульство!

Мати рассмеялась, послав воздушный поцелуй куртизанке, одетой в непристойное подобие наряда богини Пракиони.

– Это Тамралипта. Город святотатства. Город безбожников. Пошли.

Они миновали еще несколько игорных домов и подпольных школ фехтования и прошли мимо пары гостиниц, которые назывались «Приятный Хмель» и «Хмель для Кроликов». Даже Дантавакра неохотно признал, что это выглядело забавно. Алхимические лампы над прилавками раскидывали во все стороны разноцветные пятна, окрашивая лицо Дантавакры то в красный, то в зеленый, то в фиолетовый тон, а он все подозрительно хмурился, изучая предложенные товары. Продажных девок здесь было немерено – впрочем, это было неудивительно, учитывая, что блудницы и моряки вечно жили в некоем симбиозе. О, когда он услышал рассказы об этих местах, ему безумно захотелось посетить эти земли секса и самозабвения, но в этих рассказах не упоминалось, что то, что здесь предлагалось, было жирно, как деготь, и могло служить скорее рекламой венерических заболеваний, чем коитуса. Проходя мимо, он чувствовал на себе взгляды этих развратниц, слышал, как они перешептываются со смешками, обнажая почерневшие на солнце зубы. Пусть Дантавакра пока что и не решился упасть в их объятия, его все же немного обидело, что к нему не приставали. Он-то уж точно был симпатичнее, да и чище, чем тот кусок дерева, что они всю жизнь совали себе между ног.

Расстроенный этими мыслями, он случайно налетел на женщину, которая на целый палец была выше его, а уж разукрашена была так, что даже в темноте были различимы краски, нанесенные ей на кожу. Схватив его за яйца, девка расплылась в пьяной улыбке.

– Отсосать тебе за медяк? – спросила она таким голосом, какого он и в жизни-то не слышал.

– Тварь! – прошипел Дантавакра, высвобождаясь из цепкой хватки, и бросился вслед за Мати. – В Магадхе такие, как она, по улицам не разгуливают!

– И Магадх очень много от этого потерял. – Мати, чьи глаза были скрыты под капюшоном, улыбнулась Дантавакре, сменившему свои доспехи на нечто более унылое и серое. – Привыкай к этому. Это Тамралипта. Город без суда. Город свободы.

Дантавакра нахмурился, поймав себя на том, что сейчас он очень жалеет, что царевич не пошел с ними. Пусть это и больно было признавать, но он, по крайней мере, разделял мнение Дантавакры. Но Мати заставила «Золоченого Льва» сменить свое место у пирса, и сюда они перебрались на маленькой лодке, стараясь избежать посторонних глаз. Для разнообразия на этот раз Дантавакра понимал, почему она так поступила. Львам были не рады в этом гнезде злобных Лебедей.

Он даже невольно задался вопросом, что думали калинганцы о свадьбе Мати в