Танец теней - Гурав Моханти

Ачарья, стоящий справа, ухмыльнулся, и Дантавакра почувствовал, как у него по коже побежали мурашки. Дантавакра сейчас пошутил. Это могло вызвать смех либо, если, например, у ачарьи не было чувства юмора, по крайней мере, неловкое хихиканье. Но казалось, что с лица этого ачарьи никогда не сходила ухмылка. Казалось, она просто прилипла к его лицу, как рубашка Дантавакры к лопаткам или повязка к глазам слепой девчонки.

– Прекрасно, – улыбнулся ачарья. – Люблю общаться с людьми, которые находятся в тени смерти, их уникальные взгляды на жизнь заставляют меня ценить свою жизнь намного больше.

– Тень смерти. – Дантавакра неловко хихикнул. – Я сам не смог бы выразить это лучше. Каждый раз, когда корабль ныряет, кажется, что легкие падают к яйцам. О, простите меня, ачарья.

– Писания Семерых говорят, что мы все находимся в колесе времени. Может, сейчас мы и падаем, но, без сомнения, поднимемся, – усмехнулся в ответ ачарья.

– Честно говоря, ачарья, Меру нужно что-то сделать с этими шарлатанами, которые продают травы и амулеты от имени Семерых. Этот проклятый нищий, о котором я вам рассказывал, также продал мне амулет с изображением Варуны, Бога Моря, который предотвращает появление сыпи. – Дантавакра указал на тотемную ленту у себя на запястье. – А у меня от этой ленты сыпь и появилась! – Дантавакра рассмеялся, зная, что, когда ты высмеиваешь себя, окружающие начинают тебе доверять.

– Лично я не думаю, что амулет Варуны способен защитить от морской болезни или, – суровый ачарья сделал паузу и холодно повернулся к нему, – от кораблекрушения. От кракена – способен.

– Прости моего брата, – ухмыльнулся второй ачарья, – он не понимает суть шуток.

– Поднять парус! – раздался от руля крик Мати, и все они обернулись на звук.

– Какая замечательная женщина, – сказал улыбающийся ачарья. – Такая непредсказуемая. Когда нам было поручено воспользоваться ее услугами, наши работодатели не знали, что она ждет ребенка. Мне кажется, что женщина, находящаяся в столь деликатном положении, должна стремиться держаться подальше от опасностей.

– Любая женщина, стремящаяся руководить своей судьбой, всегда будет в опасности, – зловеще сказал нахмуренный ачарья.

– Хотя она кажется прекрасным капитаном, – сказал Дантавакра.

– Она тебе нравится, – ухмыльнулся второй ачарья. – Замечательно. Я бы сказал, что ты гораздо лучше подходишь на роль ее спутника, чем его светлость.

Дантавакра быстро заморгал глазами, покраснел и, осознав, что иначе он совершит государственную измену, попытался было спорить. Но прежде чем он смог заговорить, заговорил хмурый ачарья:

– Да, царевич стекла, наследник Мира. Жаль, но мы играем теми картами, что дает судьба. И сейчас мы не в силах изменить будущее, верно? – Внезапно он обменялся тревожным взглядом со своим братом, и ухмыляющийся ачарья рассмеялся, на этот раз по-настоящему, и этот смех попросту выбил Дантавакру из колеи.

– Беру назад свое замечание о насмешках, брат, – сказал ухмыляющийся ачарья.

И тогда он услышал голос, который успокоил его сердце, как прохладные воды пруда успокаивают в жаркий летний день, голос друга, которым можно дорожить, как непросеянным семенем, ибо его палец обхватила маленькая ручка и послышался смех, от которого он почувствовал себя как дома. Он и не подозревал, что, поверив в то, что нашел на этой палубе самое безопасное место, на самом деле он попал в руки чумы.

II

Теперь, обнажив меч и вскинув его над головой в боевой стойке, Дантавакра наконец почувствовал себя живым. Она бросилась на него, бешено, безо всякой цели, размахивая мечом. Он, усмехнувшись, бросился ей навстречу, взмахнув клинком, чтобы ее обезоружить. Она упала спиной на палубу и завизжала от восторга. Один из матросов помог ей встать, и она бросилась прочь: волосы развевались на ветру. Несколько матросов, построивших живую стену, которая должна была ее защитить, подбадривали ее, словно бы чувствуя нестерпимую жажду крови. Выступившая из толпы хмурая боцман вложила в ее руку импровизированный щит, сделанный из картона и ткани. На скрытом под повязкой лице сверкнула радость.

Моряки помогли ей повернуться в нужную сторону и закричали, подзадоривая, Дантавакра изготовился к удару, а она полетела по палубе, как бабочка.

– Ты хочешь бросить вызов могущественному Равану? – прогрохотал Дантавакра, яростно указывая мечом на Ваури – словно он действительно был мифическим демоном-ракшасом древности. Затем, запоздало осознав, что Ваури этого не видит, осторожно ткнул клинком ей в живот.

Ваури рассмеялась и бросилась на него со щитом. Щит разбился о его деревянный меч, и Дантавакра упал спиной на палубу. И даже занятые своими делами матросы рассмеялись. После короткого сражения над шеей Дантавакры навис крошечный щит.

– Ты сдаешься? – спросила Ваури между смешками.

– Никогда, – закричал Дантавакра и пнул Ваури по лодыжкам, заставив ее упасть на спину и бросившись ее щекотать.

Ваури расхохоталась.

– Перестань! – И смех ее примирял со всеми несправедливостями в этом мире.

– Грань между щекоткой и пыткой очень тонка. И это будет пытка! УУУУУ! – Дантавакра вновь набросился на нее, и они, смеясь, упали на палубу. От ее смеха в душе вспыхивала радость, которую не получишь ни за какие сокровища. Дантавакра как раз собирался отпустить еще одну шутку, и Ваури рассмеялась бы еще громче, но голос царевича заставил его вскочить на ноги.

– Ваури, – протянул Сахам Дев. Мати стояла у него за спиной. Ваури спряталась за спину Дантавакры, будто хотела защититься. – Такое поведение не подобает высокорожденной женщине. Пойдем, пора приступить к занятиям.

– Нет, я не хочу, – запротестовала Ваури.

– Ракхджай? – спросил Сахам Дев.

Дантавакра опустился перед девочкой на одно колено:

– Обещаю, позже мы поиграем еще.

– Но он…

– Ракхджай. – Теперь это был не вопрос, а приказ царя, обращенного к своему солдату.

– Позже, я обещаю. Давай, – сказал Дантавакра. Ваури торжественно кивнула: облако рыжих волос взлетало и падало вслед за качкой корабля. Дантавакра взял ее за мизинец и повел в покои Сахама Дева.

Ваури стала бальзамом, успокаивающим гниющую рану этого путешествия. Изначально Мати заперла ее в своей каюте, ее даже не выпускали помочиться на палубу, и то, как тяжело жилось девочке, заставило Дантавакру пересмотреть свою жизнь и понять, что все не так уж и плохо.

Когда Сахам Дев заставил Мати выпустить Ваури из заточения – только для того, чтоб он мог начать ее обучение, – Дантавакра отнесся к девчонке равнодушно. Конечно, кожа цвета кедрового дерева прекрасно сочеталась с темно-рыжими волосами, и смотреть на нее было приятно, но все портила туго затянутая повязка на глазах.

Ей со слепотой, конечно, было трудно. Перед самым носом внезапно появлялись двери.