Небесный всадник - Кирико Кири

Она задумчиво посмотрела на меня…

И внезапно выхватила меч, взмахнув прямо перед моим носом. Разошлись буквально на сантиметр — я ветер ощутил от него.

— Хорошая реакция, — кивнула Каталина, пряча меч обратно. — Сила уже проявляется в тебе, но медленно, почему ты не видишь разницы, а она есть. В первую нашу встречу я бы поцарапала тебе кончик носа.

— Ага… — пробормотал я, потерев нос. — Ладно, я понял.

— Ещё вопросы?

— Если враги? Ну вот я увидел, ударил в колокол, а дальше?

— Есть две всадницы, которые готовы взлететь. Это не полноценное дежурство, они дежурят в две смены. Они сразу вылетают по тревоге. Ты присоединяешься.

— Но трое — это всё равно мало. Тем более, если сюда прилетят штук десять.

— Если сюда сможет долететь такое количество всадниц, тогда империя уже пала, — ответила Каталина невозмутимо. — Нам не останется ничего, кроме как погибнуть с честью, отправившись в свой последний бой, а там не будет играть роли, сколько их.

— Жёстко…

— Жизнь жестока, Самсон, ты должен был уже это усвоить. А теперь мы начинаем дежурить.

И как это выглядело? Мы ходили по башне, разглядывали горизонт, опять ходили, опять разглядывали. Несмотря на ночь, всё было отлично видно вплоть до горизонта. Безлунных ночей здесь не бывало, но бывало облачно, и интересно, что они делали, когда не было видно ни хрена.

Честно говоря, это, наверное, было самое скучное за всё время, что я здесь был. Мы просто стояли и всё. Я ходил, оглядывался по сторонам, уже успел рассмотреть округу и понял, что не прошло, наверное, и часа. Всё это время Каталина стояла неподвижно, глядя куда-то вдаль. Прямо статуя, я бы подумал, что это доспехи для красоты, если бы сам не увидел, как она поднималась сюда.

И, если быть честным, я отчаянно боролся за то, чтобы не уснуть.

— Каталина, а как давно ты небесная всадница? — поинтересовался я.

— Сто восемьдесят лет, — отчеканила она, как заученную фразу.

— Получается, ты вторая после Серафины?

— Третья. Мелисса всадница уже триста лет. После идёт Серафина — двести два года.

— А Рондо, Татьяна, Ирис и Жаннель уже позже пришли?

— После меня. Самая младшая — Жаннель, самая старшая — Рондо. Татьяна и Ирис — между ними.

Каталина говорила спокойно, но строгость из голоса будто не могла изгнать. Будто физически не могла быть мягче.

Что же касается всадниц, то они, получается, шли в порядке: Мелисса, Серафина, Каталина, Рондо, Татьяна, Ирис и Жаннель. Со слов самой Каталины, сто пятьдесят лет назад их было всего семеро. Получается, из самого старого состава остались только Мелисса и Серафина, а все остальные присоединились буквально за пятьдесят лет, после чего ещё пятьдесят никого не появлялось, и за сто лет они набрали ещё с трудом пять человек. Тогда у меня вопрос…

— А куда делись старшие небесные всадницы? Те, что были до Серафины вместе с Мелиссой?

— Часть погибла в войне за господство трёх империй. После неё ещё оставались всадницы старого состава, однако с приходом новых всадниц они все покинули ряды. Последняя покинула нас с приходом Жаннель. Они завели мужей, семьи, родили детей, прожили свою жизнь и покинули этот мир.

— То есть с тех времён осталась разве что Мелисса, — подытожил я.

— Да.

— А сколько погибло в той войне?

— Девять небесных всадниц. Осталось пятеро, включая Мелиссу. После появилась Серафина, потом я, затем Рондо, и они начали постепенно покидать нас.

— Понятно… А потом около пятидесяти лет никого не было.

— Да. И за последние сто лет прибавились остальные. Этот разговор уже был, я тебе рассказывала, — с лёгким раздражением заметила Каталина.

— Просто пытаюсь восстановить в голове хронологию, — сказал я. — Интересно, какими были всадницы тех времён.

— Тебе бы не понравилось, — произнесла она каким-то недобрым голосом. — Нас наказывали за каждую провинность, и тогда в ходу были телесные наказания. Никому не давали спуску даже за малейший промах.

— Секли кнутами?

— Били, — поморщилась Каталина. — И пороли, но не кнутами, а плетью, в которую были вставлены железные вставки. Когда тебя ею били, железные вставки втыкались в кожу и рвали её. Ты не мог ни думать, ни лежать, ни мыться.

Мелисса рассказывала, что раньше было жёстче, и сейчас, слушая Каталину, почему-то мне кажется, что я знаю, кому именно досталось тогда за дерзость.

— Это как-то жестоко…

— Мир жесток.

— Ну а кто в мире живёт? Мы вроде. Вот он и жесток поэтому, — пожал я плечами. — Получается, когда Серафина уйдёт, ты займёшь её место?

— Никто не знает. Выбирает сама глава, кого сделать преемником.

— Понятно… Да, ты бы на эту роль подошла, думаю… — пробормотал я, украдкой наблюдая за Каталиной боковым зрением. Это было не подхалимство, просто интересно, какова была бы её реакция на это. Да и вообще хоть какую-либо реакцию хотелось бы на ней увидеть.

Увидел.

Каталина с каким-то подозрением покосилась на меня.

— Почему ты так решил?

— Ты строгая, дисциплинированная, прям военный человек. Не Рондо же ставить, которая постоянно саркастирует, или Жаннель, которая до сих пор людей оценивает по их статусу, а не по наличию силы.

Пусть я и смотрел прямо, всё равно видел боковым зрением, как Каталина прямо-таки вытянулась вся, расправила плечи. Значит, не такая уж она и пробиваемая, как казалось. Тщеславной не назову, потому что и мне было бы приятно, услышь я такое от другого человека, но было интересно, какая она. Ну то есть Каталина просто закрылась под бронёй строгости, а на деле она кто? Тиран? Сама милашка? Стерва? Гордячка? Если я правильно понял, то именно Каталину тогда высекли и высекли именно за дерзость.

— Серафина — хороший лидер. Чем дольше она будет им, тем лучше для нас всех, — произнесла Каталина, видимо, чтобы как-нибудь скрыть собственные чувства или вовсе подавить их. — Но да, однажды и она покинет свой пост, и тогда кому-то придётся его занять. Мелисса точно не захочет.

— Почему?

— Чем выше пост, тем больше ответственность. Мелисса делает нам огромное одолжение, оставаясь всадницей и делясь с нами своей мудростью и опытом.

— Слушай, а вы поддерживаете вообще связь со своим родом?

— Зависит от всадницы. Одни — да. Другие — нет. Я поддерживаю. Про других не знаю.

Или знает, но не скажет, так как не моё дело.

— А потом вы возвращаетесь в свой род или создаёте новый.

— Каждый волен сам выбрать путь. Одни всадницы основывают новый род. Другие возвращаются в свой и возглавляют его.

— И никто не жалуется, что пришла девушка и стала главной