Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Бес его разберёт — что, — проворчал мужчина с седыми висками. — Медленно помирал Гришка, даже намеренная эвтаназия для последующей рекуперации не помогла. Слухи из дворца Шуйский просачиваются плохо, но кое-что удалось узнать. Совсем плох был мальчишка, и вдруг ожил, забегал.

— С чем это связано? — спросил моложавый.

— Аналитики утверждаю, что было найдено средство, которое смогло победить магический отравляющий конструкт, — пожал плечами Воронцов, кем, собственно и был мужчина с седыми висками. — Но связано ли оно с Оком Ра, никто не даёт уверенного ответа.

— А они просчитывали вариант с появлением магната Дружинина в доме Шуйских? — спросил Волынский. — Как-то удачно совпал приезд уральского торгаша с выздоровлением Гришки. А ведь именно на Урале и в Западной Сибири большая концентрация Семей, обладающих Оком. Могло случиться так, что Дружинин предложил канцлеру противоядие в обмен на открытие филиала «Уральской логистики» в Москве? Шуйский ведь очень жёстко проводит политику недопущения сибирских торгашей в западные губернии.

— Да, совпадение интересное, — кивнул моложавый. — Надо покопать в этом направлении.

— К тому же здесь остался сын Сашки Дружинина, — заметил Воронцов. — Он перевёлся из Уральска в МИУ. Тоже интересная деталь.

— Алёшка, вот ты и покопайся, — фамильярно обратился к моложавому Волынский. — У тебя обширные связи с местным дворянством, вдруг кому-нибудь да удастся узнать детали.

— Хорошо, — кивнул тот, нисколько не обидевшись на такое обращение. Или хорошо скрыл недовольство. — А помните, года полтора назад ходили слухи, что Карп Лиходеев упорно искал старинные гримуары с какими-то давно забытыми магическими ритуалами?

— Знать бы, какими именно, — проворчал Воронцов, — и тогда можно понять, что за лекарство нашли маги Шуйских.

— Я информировал наших коллег из Орлеанского Дома о сложившейся ситуации, — сказал Волынский. — Пусть тоже голову поломают, как нам обезопасить себя от возможной мести канцлера. Если он узнает, кто был истинным бенефициаром устранения княжича Григория, не поздоровится всем нам.

— Отрицание — самый действенный способ доказать нашу непричастность к отравлению мальчишки, — заявил Алексей Мишурин, тоже из столбовых дворян. — Мы патриоты, радеем за сильную Россию, и никогда не порочили своё имя связью с иностранцами-компрадорами.

— Только Сан Санычу этого не говори — помрёт со смеху, — Волынский поморщился, словно не уловил едкого сарказма Алёшки. — Патриот… надо же. Сквалыга ты, Лёша, а не патриот. Хотя бы здесь будь честен перед собой.

— Когда платят за идею, я от денег не отказываюсь, — оскалился Мишурин. — Пусть даже из рук чужеземцев.

— Совсем совести нет у человека, — покачал головой Воронцов.

— Кто бы говорил! — усмехнулся в ответ Алексей. — Ты, Павел Иванович, тоже не стесняешься брать по любому поводу, лишь бы прибыток в кармане ощущать.

— Хватит! — Волынский пристукнул тяжёлыми ладонями по подлокотникам кресла, желая прекратить бессмысленную пикировку. — Заняться нечем, что ли? Лягушатники требуют разобраться, почему яд не убил княжича Григория. Вот и сосредоточьтесь на этом. Подкупайте людей Шуйских, собирайте слухи, да что угодно, только дайте результат!

— Есть у меня одна идейка, — почесал затылок Мишурин. — А что, если мальчишку, который сын Сашки Дружинина, расспросить? Вдруг да узнаем, как Шуйские парня на ноги подняли.

— Ну и как это ты представляешь? — усмехнулся Волынский. — Может, юнец вообще не в курсе произошедшего?

— Так говорят, княжич Григорий был у него секундантом на дуэли, — заметил Мишурин.

— Что за дуэль? — заинтересовался хозяин особняка.

— С этим нервным офицером-отставником, Скрипицыным, сцепился из-за бабы, — хохотнул Алексей. — В «Золотой клетке» дуэль была недавно. Парень умудрился намять бока Серёге.

Новость для Волынского ничего не значила. Раз победил — значит, умеет драться. Гораздо интереснее для него было услышать о том, что молодой Шуйский стал секундантом Дружинина. С чего вдруг такая честь для какого-то «торгаша»? Парень приехал с Урала в столицу совсем недавно и уже засветился в компании с Шуйским. С чего бы? Мишурин, кстати, подсказал интересную мысль.

— Я вот что думаю, — заметив, что Волынский жестом руки показывает, дескать, говори-говори, Мишурин развил идею: — Мой внук-балбес Юрка дружит с Андрюхой Морозовым, сыном Ивана Тимофеевича, Главой «Русского текстиля». А мальчишка учится в МИУ, как и Дружинин. Почему бы парням не подружиться? Пригласят на пивко раз-другой, в клуб сходят, поближе познакомятся. В своей компании языки куда лучше развязываются.

Мишурин с довольным видом откинулся на спинку кресла.

— Пусть хотя бы так, — задумчиво откликнулся Воронцов. — Мы же понимаем, что Сан Саныч всем болтунам языки вырвет, поэтому ждать каких-то откровений от слуг не стоит. А вот от чужого человека можно многое узнать по обмолвкам.

— Тогда работайте, — разрешил Волынский. — Только постарайтесь не показывать своего прямого интереса. Не спугните мальчишку. И учитывайте, что Шуйский может за ним приглядывать, как за своими детьми. Если Дружинин имеет какое-то отношение к выздоровлению княжича Григория, он уральского щенка из-под своего контроля не выпустит.

Ещё не свой, но уже и не чужой?

Квартира, которую мне любезно подыскал Басаврюк по приказу канцлера Шуйского, находилась неподалёку от Краснохолмской набережной, в районе Таганки. Вернее, это был целый высотный комплекс из четырёх корпусов разной этажности. Вроде бы так сейчас модно строить, пояснила Луиза. Дескать, это новое архитектурное веяние в столице, отличное от петербургского строгого стиля. Да и сами дома построены из кирпича разного цвета. В общем, весёленький «конструктор», как я его окрестил сразу, когда мы заехали во двор. Судя по унылости и пустоте, управляющая компания ещё не бралась за благоустройство новостройки. Зато автомобилей было много. Они занимали большую часть пустыря. Если бы не детская площадка, огороженная высокой сеткой, и туда бы понаставили своих железных коней.

«Моя» квартира находилась в светло-бежевом двенадцатиэтажном корпусе, третьем по счёту. Глеб, сидевший за рулём «Бюира», подкатил к среднему подъезду (здесь все четыре корпуса имели одинаковое количество подъездов) и остановился.

— Кажется, здесь, — сказал он, вглядываясь в табличку с номерами квартир на двери. — Какая у нас?

— Пятидесятая, — подсказала Луиза, вылезая из машины.

Глеб остался за рулём, а я вместе с рыжей подошёл к двери, но Арсен с Филом опередили нас. Наполовину стеклянная дверь была открыта, поэтому они первыми вошли