Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

Я удивлённо поглядел на княжича.

— Вот как? Она же со мной держится довольно сухо, старается часто не контактировать. Понимаю, что Наташа не станет перечить матери и портить с ней отношения из-за какого-то «торгаша».

— Нет, Мишка, ты всё-таки плохо женщин знаешь, — усмехнулся Григорий. — Вроде бы опыт с Лизой был, с рыжей Ирмер опять же… Ты мою сестру очень даже заинтересовал. Но она девушка, причём, ещё очень молоденькая. Боится ошибиться, сделать неверный шаг. Поэтому и изучает тебя исподволь.

— И что предлагаешь? Тоже проявить заинтересованность? Тогда твои братья живо с меня кожу сдерут где-нибудь в подмосковном лесу.

— Не знаю, думай, — пожал плечами княжич. — Проявляй ненавязчивые знаки внимания, чтобы между вами протянулась ниточка.

— А зачем мне это надо? — задал я логичный вопрос. — У канцлера Шуйского трое сыновей, есть кому наследство оставить. А мы не в сказке живём, тут царя-бобыля с единственной дочерью нет.

— Не знаю, — неуверенно пожал плечами Григорий. — Мне почему-то показалось правильным рассказать о своих ощущениях. Вы бы роскошной парой были. Магия Стихий и Ока Ра — гремучий коктейль получится.

— Ты про какой коктейль сейчас говоришь? — с подозрением спросил я, на что Шуйский весело рассмеялся, махнул рукой. Дескать, не обращай внимание.

— Если удастся перед Рождеством домой вернуться, пригласи меня с Натальей на новоселье, — подмигнул он. — Посидим, пообщаемся.

— Намёк понял, — я рассмеялся. — Но, боюсь, княгиня Шуйская на дыбы встанет.

— Не встанет, — уверенно ответил Григорий и осушил бутылку. Цокнул языком и поставил её на столик, давая мне эксклюзивное право выбросить её в мусорное ведро. — Я знаю, что она ищет Наталье самого лучшего жениха в Москве и Питере. Но это дело небыстрое. Как сказала одна легендарная царица: «Мы в женихах-то как в сору каком роемся!»

— Это какая царица? — хохотнул я.

— Из сказки «Волшебное кольцо». В моём мире по ней мультфильм сняли.

— Нет, вряд ли Лариса Николаевна будет рыться в сору, — я покачал головой и встал, чтобы проводить Григория. На пороге мы крепко обнялись, похлопали друг друга по спине.

— Мишка, запомни одно: Москва слезам не верит, — сказал княжич. — Никого не бойся, но и в глупые ловушки старайся не попадать, как с этим придурком Скрипицыным. Тебя будут проверять на вшивость, будут подмазываться, чтобы набрать компромата. Учись выбирать друзей. Я не знаю, как у меня получится со службой. Может — вернусь, а может — останусь в Петербурге. Но звонить тебе буду. И ты меня не забывай. Кстати, если возникнут какие-то серьёзные проблемы с местным бомондом, то смело обращайся к графу Уварову. Алексей обещал присматривать за тобой.

— Да ладно, не маленький, — мне стало приятно, что «майор» так беспокоится о человеке, с которым у него, возможно, в скором будущем разойдутся жизненные пути. Но почему бы и нет? Мы прошли вместе нелегкие месяцы, понимая, что нужны друг другу. Я обещал майору Субботину найти ему тело — и сделал это. Пусть не совсем так, как хотел, но стать сыном канцлера Российской Империи, княжичем, аристократом по духу и крови — это прекрасный подарок для русского офицера, отдавшего свою жизнь за Родину. Пусть и за «параллельную». Но разве этот факт поменял моё отношение к майору, ставшему настоящим княжичем? Нет. Надеюсь, что и Григорий останется моим другом.

Он уехал в Петербург на следующий день. Вернее, улетел на частном самолёте вместе с канцлером-отцом. Князь Шуйский сказал, что вернётся через день-другой, а пока все вопросы, связанные с деятельностью Рода и его безопасностью будет решать князь Дмитрий Александрович. При этом старший сын-наследник переехал в родовой дворец вместе с женой и двумя детьми к радости Ларисы Николаевны. Теперь она целыми днями возилась с внуками, забыв о своём долге приглядывать за мной.

А я пока оставался жить на правах гостя в огромном московском дворце, ожидая, когда Луиза закончит обставлять квартиру на Краснохолмской набережной мебелью. Господин Фишлер провёл сделку, получил свой процент и раскланялся. У него хватало иных дел, связанных с открытием филиала «Уральской логистики». Арсен с парнями прошерстил всю квартиру с помощью специальной аппаратуры, выявляющей «жучки» и магические закладки-«подслушки». К счастью, ничего не нашли. «Хата чистая, можно обставлять», — вынес вердикт Арсен. Луиза пообещала закончить суету с мебелью за неделю, и просила пока в новую квартиру не ездить.

А я, чтобы не погрузиться в пучину скуки, нагружал себя учёбой, факультативами, до изнеможения фехтовал с Бабичем и бездушными, но умными големами. И понимал, что без друзей здесь очень легко свихнуться. Тем не менее, компания в университете начала постепенно вырисовываться. «Аристократический» блок упорно меня не принимал, да я и не стремился туда, хотя Катенька Волконская пыталась всех нас объединить какой-нибудь идеей, но пока всё было тщетно.

Егор Мясников, Пашка Строганов, Ваня Демидов, прилипший к нам Ряба, Андрей Морозов, Глеб Абрамович — вот с кем я поддерживал тесные отношения. Мы частенько после занятий стали заходить в «Колибри» — молодёжное кафе на Воздвиженке. Болтали, обсуждали разные новости, просмотренные фильмы, музыкальные коллективы. Периодически к нам присоединялись «купцы» и ребята из «простого» сословия. И к середине декабря я вдруг обнаружил, что у нас сколачивается неплохая команда.

Княжич Григорий остался в Петербурге. Вернувшийся домой канцлер Шуйский «обрадовал» родных, что сына взяли на службу, и какое-то время (сколько точно, Сан Саныч и сам не знал) тот будет жить в северной столице. Может год, может и все пять. Но за границу Гриша точно не поедет, потому что есть вероятность повторного покушения. Теперь к младшему княжичу приставлена охрана, целитель и четвёрка боевых магов. В общем, «майор» скучать не будет.

За неделю до Рождества мы небольшой компашкой зашли в «Колибри». Ряба с Егором, Пашкой и Ваней тут же навострили уши, увидев за дальним столиком девушек с филологического, и сразу же направились туда знакомиться поближе. Как-никак, впереди праздники, а без барышень довольно скучно веселиться на рождественских каникулах.

— А ты чего не идёшь? — спросил Морозов, вернувшийся с десятком пивным банок, прижимая их к груди. Он аккуратно поставил их на середине стола, потёр руки. Пивко Андрей взял из холодильного бара.

— Уравниваю статистические показатели, — усмехнулся я.