Иной путь хищника - Анатолий

Нина не видела этого взгляда.

Полицейский Зденек, тот самый, который вчера пил с Эриком пиво на крыльце, держал в руках лук, тетива натянута, как и нервы у всех. Они все чувствовали опасность, они боялись Эрика. Однако он не единственный, кто мог причинить им вред. Нина не выдержала. Её боль, её страх — всё это вырвалось наружу, как у Эрика когда-то, в Освенциме, только иначе. Нина не двигала металлом. Нина звала своих друзей. Тех, кто всегда её понимал, и тех, кого она искренне любила.

И лес ей ответил.

Сначала — один ястреб. Потом — сова. Потом стая, десятки птиц, хищных, чёрных, — они обрушились на милиционеров с деревьев, с неба, рассекая воздух крыльями. А вдалеке уже был слышен рёв: к ним, ломая преграды, ломились крупные звери, стремясь защитить юную хозяйку. Магда, пытаясь успокоить дочь, крепко её обняла и шептала на ухо ребёнку, успокаивая её. Один из мужчин закричал — от острых птичьих когтей, разрывающих щеку, закрыл лицо. Зденек дёрнулся, лук трясся в руках, и тетива сорвалась.

А стрела полетела. Прямо в них, в мать с ребёнком…

Воздух внезапно стал плотным, как вода, и птицы — все разом — словно налетели на невидимую стену и зависли, трепеща крыльями. Стрела висела в полуметре от Магды, и Магда смотрела на неё, не двигаясь, боясь дышать.

Эрик почувствовал это раньше, чем увидел. Знакомое давление в голове — мягкое, тёплое, как рука на плече, которую не просил, но которой был рад.

Из-за деревьев, по тропе, в инвалидном кресле выехал Чарльз Ксавьер.

Тёмные волосы уже тронула первая седина, но живой и пытливый взгляд голубых глаз обежал всех присутствующих. Пиджак слегка расстёгнут, словно он одевался второпях. А позади Маккой катил коляску.

— Здравствуй, Эрик, — сказал Чарльз.

Эрик не ответил. Он смотрел на стрелу — она всё ещё висела в воздухе, дрожа.

Ксавьер чуть повёл рукой, и стрела мягко, как пёрышко, упала в траву.

Все выдохнули: как бы мужикам ни хотелось повязать опасного преступника, ребёнка же убивать они не хотели.

Нина тоже смотрела на Чарльза, и её хватка на руке Эрика ослабла — на секунду, на вдох.

— Кто вы? — спросил Зденек.

— Вы не нашли его, он уже скрылся, — ответил колясочник полиции, и те, повторив его слова, разошлись с слегка остекленевшими глазами.

— Эрик, — сказал Чарльз. — У нас мало времени.

Магнето повернулся к дочке. Та снова вцепилась в его руку — крепче, чем прежде.

— Нет, — сказала она. — Нет, папа.

— Птичка…

— Ты обещал! — закричала она, и ястреб над головой закричал вместе с ней, и стая взвилась, и Чарльз закрыл глаза — и птицы успокоились. Все. Разом. Как будто кто-то выключил звук.

Нина всхлипнула, удивлённая.

— Я не забираю его у тебя, — сказал Чарльз. Он обращался к Нине, не к Эрику. Голос мягкий, как для ребёнка, — потому что это и был ребёнок. — Я забираю всех вас. Тебя, маму, папу. Вместе.

Нина посмотрела на него. Потом на Эрика.

— Он не врёт? — шепотом спросила она.

Эрик стиснул зубы.

— Нет, — сказал он. — Чарльз не умеет врать.

— И всё-таки я не понимаю, Чарльз: откуда ты узнал, что нам грозит опасность? Ты следил за мной, а ведь обещал этого не делать!

Они, Ксавьер и Эрик, находились в кабинете директора школы, где Лэншер пытался уложить в голове цельную картину, но не получалось — не хватало информации. Вчера, когда они только прилетели, ему было не до этого. Пока они расположились, пока уладили часть бытовых моментов, наступила ночь, и усталость взяла своё. Сейчас же на свежую голову Эрик понял, что Чарльз не всё ему говорит. Это напрягало, поэтому, поймав того в кабинете, он и пытал друга.

— Эрик, я не следил, но в нашем мире много странного, тебе ли не знать? Мне подсказали, и я не медлил.

— Кто? Ничего не делается в нашем поганом мире просто так. Расскажи больше, я хочу понять. — Лэншер расхаживал по кабинету взад-вперёд, словно тигр, которому на хвост наступили. Он чувствовал тревогу, но не мог понять, где источник, поэтому и пытал друга.

— Мне-то ты веришь? — Чарльз обаятельно поиграл бровями, стараясь свести всё в шутку. Сбить настрой, а то не ровён час Магнето опять учудит на эмоциях чего. — Я уверен в источнике, и тебе всё расскажу, просто чуть позже. Тебе же сейчас нужно помочь семье обустроить…

Договорить он не успел, так как заметил позади Эрика, как в ниоткуда появившемся свечении стали проявляться три силуэта. Затем свечение пропало, а силуэты превратились в трёх явно мутантов.

В центре стоял крупный, даже очень, мужчина, закованный в какой-то технологический костюм — то ли экзоскелет, то ли просто кастомный доспех, было не очень ясно. Поверх брони был накинут дорогой по виду и стилизованный под египетские мотивы плащ с сейчас откинутым капюшоном. Откинутый капюшон демонстрировал широкоскулое лицо с серой кожей и синими полосами вокруг губ и глаз. Глаза же — два сплошных чёрных пятна на фоне белизны глазных яблок — они смотрели на всех властно и по-хозяйски, словно оценивая купленные товары.

Слева от великана стояла высокая, стройная мулатка. Девушка была одета несколько откровенно, словно контрастируя с эпатажной причёской: полностью белые волосы были уложены в дерзко смотрящий ирокез.

А справа стоял огромный, явно выше двух метров, громила. Он был в одних лишь штанах, и поэтому было хорошо видно белую, почти прозрачную кожу, под которой перекатывались литые мышцы. Пальцы рук оканчивались звериными когтями, а изо рта торчали внушительные клыки. Нос чуть приплюснутый, и крупные глаза — необычные, розовые, они словно насквозь просвечивали, нагоняя жуть.

— Хмм, Калибан, ты молодец. Мы наконец-то его нашли, — гулко произнёс серокожий великан, кладя руку на белокожего. — Пойдём с нами, Магнето, я помогу тебе исполнить твою мечту.

— Ты кто ещё, бл*дь, такой? — в шоке спросил обернувшийся Эрик. Чувство тревоги, что он испытывал