Фантастика 2025-156 - Оксана Олеговна Заугольная

— А мы с Миланой наоборот — лучшей жизни на Севере искали. Пару лет прожили в Устинске, там я свой первый патент получила.

— О, так вы тоже маг? — обрадовалась я.

— Да, артефактор, а вы?

— Бытовик.

— Какой уровень? У меня четвертый.

— У меня шестой, я полагаю.

— Очень неплохо! Работаете? Патент с Севера привезли, конечно?

— Пока нет у меня патента. Вот, планирую получить тут.

— Сложно вам будет, — посочувствовала Аглая, покосившись на невозмутимого князя, с аппетитом взгызающегося в сочную куриную ножку. — Но шестой уровень — это очень, очень прилично! Уже решили, чем хотите заняться?

Удивительное дело — этой любопытной девице я тут же все свои планы и выложила. И про прачечную, и про комиссию, и даже про глупую историю со свадебным платьем. Магия какая-то! Но я, замкнутая и тихая, вдруг почувствовала себя совершенно своей в компании незнакомых мне людей! Наверное, это все усталость.

К концу ужина мне сообщили, что Марэк уснул в комнате Митяя, сына Аглаи и Данилы. Я решила, что раз так — переносить не будем. Пусть привыкает. Только предупредила, что будить мальчика нужно очень осторожно.

А Амалу я заберу к себе в постель.

— Можно и в детской, — проворчал князь. — У нас две няньки, ничего с девочкой не случится.

— И все же мне так будет спокойнее.

— А то оставляй обоих. Мне не жалко, а Радмиле только в радость, она давно о внуках мечтала.

— Я, наверное, не соглашусь, — смутилась я. — Как же я без них? Марэк — маг, причем, как мне кажется, довольно сильный. Ему учителя нужны. А Амала обычная, да еще маленькая совсем. Рано ей без матери оставаться. И так сирота.

Князь серьезно кивнул. Наверное, понял. Я поднялась и поблагодарила хозяев за щедрость и гостеприимство. Поймала пристальный взгляд Симеона, отвернулась. И только в своей спальне сообразила: вела себя как равная, как княжна Снежина. Встала из-за стола раньше хозяев, что для простолюдинки совершенно неприлично.

Ой, да ладно. Пусть думают, что я просто глупая и невоспитанная. Мне-то что с того?

Глава 16

О южном гостеприимстве

Спалось здесь сладко. Я открыла глаза ближе к полудню. Было довольно холодно и сумрачно, но солнечный луч из щели в занавесках широким мечом рассекал комнату на две неравные части. В нем весело плясали пылинки. Кутаясь в одеяло, я села и огляделась. Амалы в постели не было. Одежды моей тоже не было. Зато возле окна на большом кресле с гнутыми ножками лежало свежее платье по северной моде: темно-зеленое, с кружевным воротничком и пышным белым бантом под ним. Я, ступая босыми ногами по ледяному полу, подошла к нему и потрогала ткань. Мягкая шерсть, дорогая и качественная. Такое платье и княжне Снежиной надеть не зазорно для прогулок по городу.

Рядом с креслом обнаружились домашние кожаные туфли на толстой войлочной подошве. Я немедленно засунула в них озябшие ноги.

В дверь робко поскреблись.

— Кто там? — Я робела сейчас не меньше служанки, что вошла с чем-то белым в руках.

— Госпожа уже проснулась? Желает одеться? Я принесла чулки, белье и шаль.

— Да, я поднялась. Почему так холодно?

— Всю ночь шел дождь, госпожа, разве вы не слышали? Сильно похолодало, лето теперь и закончилось. Флигель совершенно выстыл. Ничего, сейчас протопим. Позвольте помочь вам одеться?

Белье было моим собственным. Еще вполне приличным, прислуга его лишь отутюжила. А вот вязаные чулки из козьей шерсти — хозяйские, как, впрочем, и платье.

— Чья это одежда?

— Госпожи Аглаи. Она все равно не влезает нынче ни в одно старое платье, — хихикнула служанка. — После родов раздалась и в талии, и в груди. Да и славно, худенькая была — без слез не взглянешь. Такая же худенькая, как госпожа.

Я хмыкнула, втягивая живот. На Юге некоторая округлость — признак женской красоты. Сама служанка была пухленькой, румяной и улыбчивой, в чистом новом сарафане. Очевидно, прислугу в доме Озеровых не обижали.

— Как тебя зовут, милая?

— Пашка. Павлина.

— Понятно. Павлина, а ты не знаешь, где мои дети?

— Так с нянькою гуляют, — беспечно ответила девица, распуская мои волосы и откуда-то достав деревянный гребень. — Не волнуйтесь, они у вас славные, послушные.

— Так дождь же был, — тут же вскинулась я. — И похолодало. А теплых вещей у нас не то, чтобы много.

— Ну так у Митяя одежки столько, что на дюжину детишек хватит. Разве что мальчуковое… но оно не так уж и важно. Вон у нас Милана Матвеевна в мужеском наряде бегает, и никто слова ей не может сказать.

Сообразив, что ляпнула лишнее, Павлина запыхтела и начала меня расчесывать, а я невольно улыбнулась. Мужской одеждой меня не удивить, я же с Севера. Там в горах женщины по зимнему времени на лыжах ходят. Не в юбке же им по снегам ползать. Да и в городе нередко можно встретить даму в портках. Мои близкие знакомые, конечно, себе подобной вульгарности не позволяли, но от Миланы всякого ожидать можно. Думаю, мужские портки — не самая страшная ее провинность.

Павлина заплела мне простую косу, накинула на плечи шаль и вывела в гостиную. Тут и вправду было значительно теплее.

— Завтрак уже давно прошел. Не желаете ли чаю с ватрушками?

— Я желаю, — раздался ленивый мужской голос с дивана. — Пашка, тащи самовар, да побыстрее.

— Сию минуту, Симеон Святогорович.

Княжич Симеон среди бела дня изволил валяться на диване, закинув ноги в сапогах прямо на на подлокотник, и при появлении дамы даже не подумал подняться. С ним все было ясно с первого взгляда: петух обыкновенный. Разодетый нынче в кумачовую рубаху, синие штаны и красные сапоги, он бесцеремонно разглядывал меня светлыми глазами и сахарно улыбался.

— И откуда ты, Марта, такая красивая в наш дом приехала? Долго ли гостить будешь?

— Я из Большеграда, — решив, что хоть кто-то должен вести себя в рамках приличия, я села на краешек кресла как положено: ровная спина, сомкнутые колени, расслабленные кисти рук. Матушка была бы довольна.

— А зачем к нам явилась?

— Сын у меня — маг, — пояснила я очевидное. — Сама не справляюсь с обучением. Асур сказал, что князь Озеров поможет.

— Батька добрый, батька не откажет, — кивнул Симеон, наконец садясь. Ногу он, правда, закинул на ногу, и вообще весь растекся, но все же более не лежал. — Здесь жить будешь? Или сына одного бросишь?

Голубые глаза княжича хитро прищурились. Он явно хотел вывести меня из себя, но не на ту напал.

— Одного