Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

пьян, и когда я спросил его, не могло ли это ему привидеться, он не стал отрицать, что это мог быть сон. Как вы понимаете, на подобные показания я опираться не могу, но это всё, что мне удалось выяснить.

Марк слушал его с всё более возрастающей тревогой.

— А что это была за карета? — спросил он.

— Высокая, чёрная, без каких-либо украшений и знаков. Возможно, обычная наёмная.

— Я полагаю, мне нужно ознакомиться с результатами вашего расследования и побывать на месте преступления и в том домике. Карон уже похоронен?

— Да, но, учитывая обстоятельства, я настоял на самом тщательном обследовании трупа. Осмотр и вскрытие проводились при мне. Никаких повреждений, кроме раны на голове, на теле не обнаружено. Он былубит одним сильным ударом сзади. Я не нашёл никаких следов удушения, отравления или иного скрытого воздействия. Я с уверенностью могу утверждать, что его убил высокий человек, стоявший за его спиной, одним ударом. При этом он держал подсвечник за ножку и углом подставки пробил жертве череп. Тот умер сразу. Подсвечник я тоже изъял, он в том сундуке.

Провожая Брешо, Марк не стал давать ему каких-либо указаний. Тот собирался продолжить поиски драгоценностей в надежде на то, что это выведет следствие на их похитителя, а также опросить других возможных свидетелей. Когда он ушёл, Марк подошёл к кожаному ларцу, в каких обычно перевозили дипломатическую почту и документы военной канцелярии, и снял печать. Открыв крышку, он убедился в том, что за эти несколько дней маленький сыщик провёл титаническую работу. Помимо упакованного в холстину подсвечника здесь были десятки толстых папок, заполненных бумагами. Тяжело вздохнув, Марк вытащил несколько из них и сел к столу, понимая, что ему придётся всё это внимательно прочесть и уложить в своей голове.

На сей раз, полиция магистрата была на высоте. В первой же папке оказались протоколы допросов и отчеты о беседах со знакомыми и клиентами стряпчего Жака Карона. Ему было сорок восемь лет, вдовец, он проживал в собственном доме на улице Старой голубятни с лакеем Николя Дюшаном, служившим у него уже шестнадцать лет. Он был не богат, но и не бедствовал, имел клиентов среди дворян и торговцев, которые отзывались о нём хорошо. По мнению знакомых, он был немного замкнутым, но вполне приятным человеком, его считали порядочным и даже добрым.

Место преступления, а именно кабинет на втором этаже его дома, где был обнаружен труп, не только было описано с дотошностью, но к тому же к протоколу был приложен рисунок, запечатлевший положение убитого возле стола, подписанные мелким почерком предметы вокруг на полу и на столе, и отмечено, где находилось орудие убийства. Внимательно прочитав этот документ и изучив рисунок, Марк достал из холстины подсвечник. Он был отлит из латуни — небольшая рифленая чаша на длинной витой ножке с массивной четырёхугольной подставкой. Каждый её угол заканчивался коротким завитком, являющимся ножкой. На одном из этих завитков ещё видна была запёкшаяся кровь с впечатанными в неё чёрными и седыми волосками. Но внимание Марка привлекло не это. Осмотрев подсвечник, он снова взглянул на рисунок. На латуни не было и следа воска, при этом на столе поперёк был нарисован ещё один такой же подсвечник. Выходит, тем, что он держал в руках, не пользовались по назначению, и потому он вряд ли также стоял на столе, скорее, где-то на камине или на полке. Но зачем преступнику было брать его, если точно такой же подсвечник был под рукой? Оставив разрешение этого вопроса до осмотра места преступления, Марк открыл следующую папку.

Благодаря кропотливой работе Брешо и его помощников, отражённой в их тщательных записях, картина этой трагедии проявлялась перед ним всё с большей ясностью, и он убеждался в том, что полученные сыщиками улики прямо указывали на барона Аллара. Обстоятельств, позволяющих усомниться в его виновности, было немного, и они были косвенными. К тому же, Брешо в своих попытках установить тех, с кем встречался Аллар в маленьком доме на окраине, не остановился на опросе свидетелей в округе. Он пытался отыскать и его новое пристанище, для чего его помощники обошли всех стряпчих, занимавшихся недвижимым имуществом, просмотрели домовые книги и опросили хозяев доходных домов и содержателей гостиниц. Это был огромный объём работы, но он не дал никаких результатов. Если Аллар и продолжал встречаться со своим визави, то новое место их встреч так и не было установлено.

Марк просидел над бумагами до поздней ночи. У него уже рябило в глазах от сливающихся в бесконечный мутный поток строчек, когда в его сумрачный кабинет заглянул встревоженный Эдам.

— Вот вы где, ваше сиятельство! — с облегчением воскликнул он. — Не случилось ли чего? Сидите тут тихо, как мышь, даже поесть не вышли. Может, принести вам ужин?

— Идём домой, — вздохнул Марк, отодвинувшись от стола и с тоской глядя на еще не прочитанные стопки бумаг. — У меня уже голова идёт кругом от всего этого. Продолжу завтра!

— И то верно! — обрадовался оруженосец. — Такими делами лучше заниматься на свежую голову! — и метнулся к лавке у окна, где лежали меч и плащ его сеньора.

Начало расследования

Следующее утро было светлым, и Марк, выйдя из дома, остановился, глядя на жемчужно светившиеся небеса. Воздух ещё был свеж, и лёгкий ветерок проносился по Королевской площади, приподнимая полы его плаща и развевая волосы. Он намеревался пойти в Серую башню и продолжить чтение бумаг из кожаного ларца, доставленного полицией магистрата. Однако этот ясный день, ещё не проснувшийся в полной мере город, полупустые улицы и этот ласковый ветер манили его. Они звали пройтись по холодку, пока толпы деловитых горожан не заполнили всё вокруг, пока не поднялся гомон голосов, и ещё можно было различить среди запахов корицу ранней выпечки дорогих кондитерских, едва уловимый аромат пышно цветущей на окнах настурции и сладкий дух яблок нового урожая, которые развозили по рынкам и лавкам телеги, въехавшие в едва открывшиеся городские ворота.

— Прогуляемся! — сообщил он своим спутникам и, легко развернувшись, зашагал в сторону Королевской улицы.

Этот дом на улице Старой голубятни был не лучше и не хуже других, обычный фахверковый, двухэтажный, с остроконечной крышей, втиснутый в ряд других, похожих на него домов. Вполне ухоженный, с побеленными не так давно стенами и покрашенными перекладинами выступающих балок.

Лишь подойдя к крыльцу, Марк вспомнил, что