Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

Марк снова осмотрелся, пытаясь понять, зачем Аллару понадобилось снимать этот дом? Для встреч с какими-то тайными заговорщиками, деловыми партнёрами? Для этого обстановка тут была как-то слишком легкомысленной и женской. Хотя, если они встречались тут лишь ради деловых переговоров, то это было не так уж важно. Или всё же любовное гнёздышко? Без обычных атрибутов, создающих атмосферу любви и сладострастия и даже без перины на кровати? Тоже сомнительно!

Потом он обратил внимание на то, что слой пыли на полу и предметах почти незаметен. Если б здесь встречались мужчины, то зачем было так тщательно убирать здесь всё? Он снова осмотрелся. Не может быть, чтоб этот домик сдавался без необходимых для временного проживания предметов! Да и сама хозяйка, когда жила здесь, не спала же на голых досках? И где она хранила свои платья? Здесь должна быть гардеробная! Стена кухни с аркой была продолжением стены спальни и гостиной, но в кухне была кладовка, а рядом с гостиной — комнатка для служанок.

Марк вернулся в спальню и осмотрел обитую тёмно-красной тканью стену, и почти сразу нашёл дверь, которая была обита так же и потому незаметна. Открыв её, он увидел узкую комнату, забитую вещами. Они были сложены аккуратно, но загромождали всё помещение. Здесь была и упакованная в чистое полотно перина, и корзины с какими-то подсвечниками, салфеточками и обёрнутыми в холстину статуэтками. У стены были втиснуты несколько картин. В дальнем конце в большую корзину уложены гобеленовые скатерти, постельное бельё, синее, стёганое одеяло из атласа и пуховая подушка. Всё убранство этого маленького домика было сложено здесь. Но зачем? Единственный ответ, который пришёл ему в голову — чтоб освободить место для чего-то другого: для других картин, другой перины и подушек, других скатертей и салфеток. Однако, к чему это? Все вещи, сложенные здесь, хоть и были не новыми, но очень хорошего качества. Их боялись испортить или хотели заменить чем-то более изысканным, чувственным и дорогим?

Он вернулся в спальню и принялся уже за более тщательный осмотр. Направившись, прежде всего к кровати, он внимательно осмотрел балдахин и даже поднялся на доски, и наконец, слегка отодвинув тяжёлый полог, заметил под ним, на краю карниза что-то блестящее. Это был крохотный обойный гвоздик с рифлёной позолоченной шляпкой, а под ним небольшая тонкая полоска ткани, словно когда-то здесь был прикреплен ещё один полог и, когда его снимали, то, не заметив последний гвоздь, сорвали, оставив на нём клочок. Вытащив гвоздик и забрав вместе с ним кусочек ткани, Марк подошёл к окну и рассмотрел свою находку. Шляпка гвоздика в виде цветочка была сделана искусно, а прозрачная, чуть поблескивающая полоска оказалась вытканной из тончайшего шёлка. Марк невольно улыбнулся.

— Женщина! — с облегчением пробормотал он. — Всё-таки, это была женщина.

Он вернулся к кровати и понюхал полог. В его тяжёлых складках ещё сохранился сладковатый и трепетный аромат альковных благовоний. Он представил себе, как выглядела бы эта спальня, когда полог из нежнейшего шёлка ещё струился над богато убранным ложем, на столе и полках стояли шандалы с золотыми свечами, а на этом красивом столике возвышался среди фарфора серебряный тонкий кувшинчик с вином из розовых лепестков. На полу вокруг — маленькие, размером с куриное яйцо, драгоценные курильницы, изливающие голубоватыми дымками изысканный и возбуждающий аромат.

Он заново обыскал всю спальню и гостиную и ничего больше не нашёл. Вообще ничего, ни мусора, ни случайных вещичек вроде костяной зубочистки или оторвавшейся пуговицы, обрывка нити от рукоделия или клочка скатавшейся пыли. Всё было убрано начисто, выметено из углов и из-под мебели, тщательно вымыто, чтоб не пропустить ни одной мелочи, способной выдать личность бывавшей здесь дамы. Лишь тот гвоздик, полоска шёлка и аромат, запутавшийся в бархате полога, который смог уловить только он, обладавший чутким обонянием и редкой памятью на запахи.

Это была знатная и очень богатая дама, привыкшая к роскоши. Возможно, она была замужем, и потому сохранение любовной связи было для неё так важно. Когда она ушла отсюда навсегда, слуги стёрли все следы её пребывания здесь, едва не выскоблив стены, мебель и полы. Именно потому теперь здесь было так пусто и голо.

Выходит, именно этим стряпчий Карон и шантажировал беднягу Танкреда, а тот, столько лет не имевший ни одной возлюбленной, не замеченный не то что в романах, но даже в невинных интрижках, совершенно потерял голову от этой красавицы и был готов идти на каторгу за убийство, но не выдать её тайну.

— Глупец! — проворчал Марк. — И как этот стряпчий узнал об этом? Впрочем, ты же не случайно выбрал этот тихий и уютный домик в окружении романтичного садика, да ещё с двумя выходами! Может, ты был не первый, кого он шантажировал таким образом, но самым богатым и самоотверженным. Но как он узнал?

Дама наверняка входила, пряча лицо под вуалью. С ней, по словам старого нищего, были две служанки, что, кстати, тоже говорит о её высоком статусе. Окно? Он обернулся и увидел, что за ним вплотную растёт куст сирени. К тому же на время свиданий портьеры наверняка плотно задёргивали. Значит, где-то здесь. Его взгляд снова упал на красную дверь гардеробной. Подойдя ближе, он заглянул внутрь и увидел, что там между корзиной с вещами и скатанным ковром было достаточно места для человека. Он вряд ли стоял несколько часов, пока длилось свидание, да к тому же нужно было придти заранее, пока в доме никого не было, а потом дождаться, пока все уйдут. Значит, он сидел. Наверно, на этой скамеечке для ног. Марк подошёл и, втиснувшись в это узкое пространство, сел на мягкое бархатное сидение и повернулся к стене. Чуть ниже его глаз что-то мелькнуло и, присмотревшись, он увидел отверстие, просверленное в перегородке. Заглянув в него, он увидел и кровать, и столик.

— Вот, мерзавец… — прошипел он. — Поделом тебе досталось! Жаль, что только подсвечником! Я бы вырвал тебе глаза и спустил шкуру! И Танкреду не пришлось бы отвечать за твою жалкую смерть!

Выбравшись из гардеробной, Марк стряхнул со своего плаща пыль и пух, а после направился к выходу. Теперь он знал всё, что ему было нужно.Бедняга Брешо, наверно тоже всё тут обползал, но его рост не дал ему заметить обрывок альковной занавеси, да и нюх его подвёл.

Марк узнал то, что хотел, и