Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

— Значит, Буланже снова ошибся? — наконец произнёс он с удовлетворением.

— Ошибся не он, а лучший сыщик полиции магистрата, хотя его усердие и достойно похвалы. Он не заметил или не учёл несколько важных деталей и потому неправильно решил эту задачу. К его чести, стоит сказать, что он сильно сомневался в правильности своих умозаключений, а я, опираясь на результаты его дознания и собственные наблюдения, пришёл к совершенно другому выводу.

— Что ж, я склоняюсь к тому, что ты можешь быть прав, — как обычно, уклончиво заметил Раймунд. — И что дальше? Будешь искать эту даму?

— Я пока в этом не уверен, — признался Марк. — Мы можем попытаться узнать, кто, кому и когда продал такие гвозди и такую ткань, я могу посетить спальни дам, что вызовет у некоторых из них восторг и обманчивые ожидания, или подсунуть тот полог под нос королевскому парфюмеру. Но это — пустая трата времени и сил, поскольку эту ситуацию можно разрешить путём, который и без того придётся пройти, даже если Аллар ещё на какое-то время останется в Чёрной башне. В крайнем случае, я пришлю ему книги из своей библиотеки, чтоб он не скучал.

— То есть, ты собираешься, прежде всего, найти настоящего преступника?

— Именно так. В данном случае, прежде всего я должен думать о благе королевства, а уж после о своём друге, который вовсе не страдает в своём заточении. Я уже начал расследование в замке Аллара, а в самое ближайшее время займусь источниками слухов, которые будоражат толпу.

— Если б нам удалось выпустить коннетабля, то они бы тут же стихли, утратив предмет, — заметил Раймунд.

— Или просто изменили его, указывая на то, что король всё же выпустил своего любимчика, убившего подсвечником того бедолагу, — возразил Марк. — Лучше всего их заткнёт то, что мы представим народу настоящего убийцу. А Аллар пусть сидит, если желает доказать преданность своей даме сердца. Выспится, книги почитает… Уверен, что обычно ему не хватает на это времени.

— Ты жесток, — усмехнулся граф.

— Скорее обижен тем, что он своим неуместным упорством создаёт мне проблемы!

— Ладно, я доложу о твоих выводах королю, поскольку он обеспокоен всем этим делом, а ты продолжай.

Он снова вытащил из-под бумаг отчёт Марка и, не сказав больше ни слова, уткнулся в него.

Лягушонок Пико пришёл лишь вечером, когда шум на Королевской площади начал стихать, а на крепостной стене уже заступил на посты ночной караул. Он вошёл в кабинет вальяжной походкой, чуть прищурившись, осмотрелся по сторонам, нежно улыбнулся сидевшим у камина оруженосцам и отвесил изысканный поклон барону де Сегюру, сидевшему за старым обшарпанным столом. Его отросшие золотистые волосы были завиты в волнистые локоны, кожа лица выбелена, а на изнеженных руках сквозь прозрачную кожу просвечивали тонкие голубые вены, и Марк предположил, что они нарисованы. Серебристо-серый бархатный камзол, украшенный белыми атласными бантиками, и блеск драгоценных перстней и серьги в ухе дополнял его образ утончённого аристократа.

— Думаю, что теперь ты можешь соперничать по знатности с лучшими гончими королевской псарни, — усмехнулся Марк.

— Вы всё смеётесь надо мной, ваше сиятельство, — печально изрёк Лягушонок. — Вам, родившемуся как средоточие двух древних и славных родов не нужно прибегать к ухищрениям, чтоб подчеркнуть всё благородство вашего происхождения, а я — лишь несчастный бастард, которого каждый может упрекнуть в греховности самого моего появления на свет, и мне приходится прилагать усилия, чтоб выглядеть сообразно моим талантам.

— Или ты просто задумал новую афёру, — предположил Марк.

По тому, что его посетитель не стал возмущаться и возражать, а лишь печально вздохнул, Марк догадался, что прав. Просто этот плут не желал выходить из образа, который тщательно продумал и отрепетировал перед зеркалом. Впрочем, это было заботой полиции магистрата, и вмешиваться он не собирался.

— Я знал, что вы вскоре призовёте меня, господин граф, — произнёс Лягушонок. — Я и сам бы вскоре явился, просто пока был занят. Вас ведь беспокоят эти слухи о коннетабле, верно?

— А ты что-то знаешь?

— Не так много. Примерно неделю назад ко мне обратился некий посредник, его зовут Реми Гийори, кличка Паук. Да вы его знаете! Он и скупщик краденного, и мошенник, почище меня, и ростовщик. Иногда через него я получаю заказы на распространение слухов. Вот и в этот раз он притащился и предложил мне по сотне золотых за каждый слух, который я должен был распространять в особых местах.

— Почему так много? — удивился Марк.

— Потому что это плата за опасность, поскольку слухи были о коннетабле и короле, а ещё потому, что если разболтать что-то в лавках и кабаках — милое дело, то в казармы городской стражи и приличные дома столичных сплетников ещё нужно просочиться. Я, конечно, отказался! Не надо так на меня смотреть, ваша светлость! — обиженно воскликнул он, заметив недоверчивую усмешку Марка. — Я не вру! Вы преподали мне хороший урок, когда чуть не задушили в подземелье Серой башни, и я зарёкся брать заказы, которые вредят королю или его приближённым. Деньги, конечно, немалые, но жизнь дороже! Я сказал, что сейчас занят, а в следующий раз пусть приходит, если будет дело. Он ушёл, а я ещё тогда подумал, что надо бы сходить к вам, но прослышал, что вы в отъезде и занялся своими делами. Только слухи вскоре поползли. Кто-то соблазнился хорошими деньгами и принял заказ.

— И кто же это? — спросил Марк, открывая ящик стола. Глаза Лягушонка вспыхнули и он улыбнулся.

— Конечно, я не пришёл бы к вам с пустыми руками! Паука я дарю вам бесплатно… А за остальные имена прошу наградить. Дело-то государственной важности! Уж не обидьте сироту!

— Десять серебряных марок за имя устроит?

— Вполне, — немного подумав, кивнул он. — Первый — Хохотун, он же Жерар Робер, парикмахер, который ходит по домам и делает причёски дамам. Тем самым дамам, которые идут в другие дома и, округлив губки и глазки, по секрету нашёптывают знакомым самые секретные секретики. Он знаком с модистками, кружевницами и продавщицами всяких там помад, пудры, лент и булавок, — он смолк и Марк бросил перед ним на стол приятно звякнувший мешочек, который