Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

в моём лабиринте. Я знала, что это опасно, что одно неосторожное слово, один случайный взгляд может разрушить всё, что мы строим втайне. Страх сковывал меня, заставляя дрожать при мысли о том, что может произойти, если наш секрет раскроется. Но страсть, мой Марк, она сильнее страха. Она горит во мне неугасимым пламенем, заставляя забыть обо всех предостережениях. Когда он рядом, мир вокруг перестает существовать. Есть только он и я, наши сердца, бьющиеся в унисон, наши тела, стремящиеся друг к другу. С ним я чувствую себя живой, настоящей, свободной от всех условностей и обязанностей, которые так тяготят меня в повседневной жизни. Я знаю, что люди не простят мне эту слабость, эту греховную любовь. Но как можно не любить, когда есть тот, кто воплощает в себе всё, о чём я мечтала?

Она посмотрела на свою шкатулочку, в которой мерцал драгоценными камнями маленький цветок.

— Я заказала эту брошь специально для Танкреда, чтоб он тоже мог иногда носить её. А он подарил мне в последнюю встречу вот эту, — она достала светлую бархатную коробочку и, открыв, поставила рядом с первой. Там была другая брошь, тоже роза, но меньше, на длинном стебле, тоже изумруды, а цветок из белых и жёлтых бриллиантов.

— Красная роза, как знак любви и надежды, белая — любовь и верность, — тихо произнёс Марк.

— Он заказал её для меня уже в те дни, когда сильно нуждался в деньгах, — произнесла она. — Я даже не знала об этом. Не знала ни о чём. Он не хотел меня тревожить, всю тяжесть этой ситуации приняв на себя. Он готов пожертвовать собой, но какой смысл в сохранении тайны, если больше всего на свете я боюсь потерять его? Раньше я боялась, что однажды он устанет от наших тайных встреч, от этой вечной игры в прятки. Боялась, что кто-то узнает и разрушит наше счастье. Боялась, что он будет вынужден уйти, оставив меня одну, с разбитым сердцем и воспоминаниями о том, чего никогда не должно было быть. А теперь я боюсь жить без него. Боюсь, что моя жизнь снова превратится в серую, безрадостную череду дней, лишённых его присутствия. И потому я готова принять на себя часть его ноши и встать на его защиту, как он всегда заслонял меня собой. Потому я заявляю тебе, Марк, что и в тот вечер, в день святого Иеронима он был со мной в доме баронессы де Мюррей. Она уехала к своему заболевшему супругу в Дижон и оставила мне ключи, даже не спросив, почему я обратилась к ней с такой странной просьбой. Танкред не убивал этого человека. Я готова под присягой подтвердить его невиновность, и Арлетт с Мелани тоже! — она вдруг заволновалась и с мольбой взглянула на него.

— В этом нет необходимости, — произнёс Марк. — Я выпущу его завтра утром, но вы должны признаться во всём королю.

— Конечно, — вздохнула она. — Он будет потрясён и, наверно, расстроен тем, что я предала память Армана.

— Да нет же! — неожиданно воскликнул он. — Жоан будет счастлив! Мы все будем счастливы за вас! Вы не представляете, как ранит наши сердца ваша бесконечная печаль! Вы молоды, прекрасны и достойны любви! Это не только моё мнение, я слышал его от многих! А Жоан со всей пылкостью своей юной души желает вашего счастья не менее, чем своего. К тому же, мы будем рады, что вашим избранником стал Аллар — один из самых благородных, сильных и прекрасных рыцарей королевства! Он был другом Армана…

— Да, — она невольно улыбнулась, и её глаза заблестели от затаённой женской гордости. — Он признался, что полюбил меня, едва увидев, и столько лет молча носил эту любовь в своём сердце, ничем не выдав её.

— Тогда понятно, почему он так упорно избегал женщин, когда добрая половина его друзей уже успела обзавестись супругами и детьми! — рассмеялся Марк и с нежностью взглянул на сидевшую перед ним женщину. — Не тревожьтесь ни о чём, ваше величество. Столь продолжительный траур воздал должное памяти вашего супруга. Он бы и сам не хотел, чтоб вы зачахли в тоске, бесконечно проливая слёзы возле его усыпальницы! Он так любил вас, ваш смех, вашу улыбку! Ему нравилось смотреть, как вы танцуете, слушать, как вы поёте. Он тревожился, когда вас что-то расстраивало, и печалился, если было грустно вам. Поверьте, он был бы рад узнать, что теперь вы нашли своё счастье, и вашим спутником станет лучший из его друзей. Наверно, учитывая обстоятельства, никому бы он не доверил вас с большей радостью.

— Наверно, ты прав, мой милый Марк, — её улыбка наконец стала тёплой и спокойной. — Никто не знает, но, уходя, Арман оставил мне письмо с просьбой держать траур, как подобает, три года, а после забыть его, выйти замуж за хорошего человека и жить дальше.

— Ну вот! — усмехнулся Марк. — А вы не выполнили его просьбу. Пора исправить это!

Она, наконец, рассмеялась и с благодарностью смотрела на него. В её глазах блестели слёзы.

— Ты, правда, не сердишься на меня, мой мальчик? — спросила она.

— Как я могу сердиться на вас, моя королева? — улыбнулся он.

— Скоро я уже не буду королевой. Я откажусь от этого статуса, чтоб снова выйти замуж.

— Вы навсегда останетесь моей королевой, как навсегда остался моим королём Арман. И я готов нести ваш шлейф во время брачной церемонии.

— Слишком большая честь! Но я хочу снова видеть тебя на своей свадьбе, — она поднялась и, взяв со стола свои шкатулочки, спрятала их в кружевную сумочку-кисет. — Ты меня успокоил. Завтра, едва Жоан встанет, я попрошу его аудиенции и всё расскажу. А потом, я надеюсь, он вызовет тебя и прикажет освободить Танкреда.

— Буду ждать с нетерпением!

Он проводил её до дверей и дождался, пока слуга закроет их за её дамами, следовавшими за своей госпожой. После этого он поднялся в спальню и нашёл там сидевшую в своём парадном облачении Мадлен. Она тревожно рванулась к нему навстречу, но увидев выражение его лица, тут же успокоилась.

— Давай поужинаем вместе при свечах, — предложил он, с удовольствием разглядывая её наряд. — А потом ляжем пораньше. Похоже, и завтра у меня будет нелёгкий, хоть и не такой тревожный день.

Элеонора оказалась