"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

спи». Кессельроде подчинялся молча, и по его лицу нельзя было прочесть ничего, кроме того, что где-то в неведомой дали, за горизонтом этого месяца, кому-то однажды будет очень стыдно.

Двое его вчерашних красных, кстати, тоже нашлись при котлах — у дальней стены, спинами к залу, старательно незнакомые ни с ним, ни друг с другом. За уловом ходят толпой, за штрафом — поодиночке.

Айра отстояла свою очередь, никуда не влезая. Прятаться она не стала — прятаться значило бы, что ей есть чего бояться. А бояться нечего: ей вчера — все видели — просто повезло.

— Сол, — сказал Кессельроде, когда она поравнялась с ним.

— Кессельроде, — отозвалась Айра.

Он положил ей пшёнки. Не шлёпнул, не плеснул — положил: столько, сколько всем, ни крупинкой меньше, с той холодной аккуратностью, с какой отмеряют яд. Вчера он ревел на всю столовую. Сегодня у него было спокойное, вежливое, очень взрослое лицо — и это нравилось Айре куда меньше рёва.

Она уже отходила с подносом, когда он сказал ей в спину — негромко, только для неё:

— Приятного аппетита.

Быстро учится, — подумала Айра, не оборачиваясь и не сбиваясь с шага. — Жаль. Глупым он нравился мне больше.

За столом Тени её ждала Тай — с двумя мисками, как всегда, и с восторгом, которого хватило бы на четверых.

— Он тебе плюнул? — спросила она вместо приветствия.

— Нет.

— Странно. Я бы плюнула. — Тай подумала. — Ну, то есть если бы я стояла месяц у котлов, а мимо ходила бы та, из-за которой стою... Слушай, а ведь это из-за тебя он там стоит.

— Он там стоит, потому что не принёс метку.

— Вот я и говорю: из-за тебя. — Тай отправила в рот ложку и продолжила с набитым ртом, отчего вышло душевнее: — Месяц. Целый месяц у котлов. Я бы умерла. Нет, сначала я бы всё там сожгла, а потом умерла. Так бы меня и запомнили, — закончила она мечтательно, — поджигательницей.

Айра ничего не ответила, просто предпочла сосредоточиться на еде.

— А ещё говорят, — Тай нависла над столом, и голос её упал до сценического шёпота, слышного через три стола, — что вчера в давке сняли метки у пятерых. У пя-те-рых! И никого не поймали. Старшие говорят — такого не было лет десять. Говорят, кто-то из наших — ну, из первых — работал под шумок. Представляешь?

— Кошмар какой, — Айра подула на пшёнку.

— Я тоже так сказала! — Тай откинулась, довольная. — А Брек сказал: у кого сняли — сами виноваты. Учебное имущество надо стеречь. Он вообще сегодня добрый: у него после Порога всегда хорошее настроение, старшие говорят, он один раз даже улыбнулся. В прошлом году. Никто не выжил... то есть все выжили, но перепугались страшно.

Пшёнка была как пшёнка. Айра съела всё: пуганая едой не бросается.

До обеда шли основы плетений, и большой практический зал снова собрал весь первый курс — уже без торжественности показа, буднично, как собирают на работу.

— Прошлый раз вы звали нить по одному, — сказал Брек, проходя вдоль строя. — Это было медленно и поучительно. Теперь будете звать все разом, каждое занятие, пока не научитесь. Кто боится — бойтесь молча. Начали.

Шестьдесят шесть рук поднялись ладонями кверху.

Зал стал похож на ночной луг: там и тут, вразнобой, проступали огоньки — серебряные, рыжие, зелёные, — дрожали, гасли, проступали снова. У кого-то нить шла сразу и стояла смирно. У кого-то вспыхивала и лопалась с сухим щелчком. Слева от Айры серый паренёк — тот самый, что отрабатывал дыхание, — звал свою с зажмуренными глазами и шевелил губами, как над молитвой.

Не обошлось и без происшествий. У одного красного нить вырвалась, свечкой ушла под потолок и там повисла — тонкая, рыжая, обиженная. Красный задрал голову и растерянно подпрыгнул.

— Не прыгать, — Брек даже не обернулся. — К вечеру сама опадёт. Заодно будет чем заняться сторожу.

У другого нить хлопнула прямо над ладонью и закоптила ему брови. Сосед его сдавленно хрюкнул и тут же сделал вид, что закашлялся.

Тевр ронял нить аккуратно. Она у него проступала, исправно стояла положенные мгновения и гасла без фокусов — даже провалы у него выходили экономные, без утечек и порчи имущества. Айра начинала подозревать, что если Тевр когда-нибудь упадёт с лестницы, то упадёт на две ступеньки: сколько потребуется, и ни одной лишней.

А потом пришла очередь чего-то посерьёзнее.

Тай стояла, высунув от старания кончик языка, и держала над ладонью огонёк — рыжий с белым сердцем, гудящий, рвущийся, — держала так, как держат за ошейник большую злую собаку. Секунда. Две. Три.

На четвёртой полыхнуло до потолка.

— Ру, — сказал Брек, и пламя село, как та самая собака по команде.

— Три секунды! — выдохнула Тай, красная и сияющая. — Мастер Брек, три! На показе он меня вообще не слушался!

— Три, — согласился Брек и черкнул в ведомости. — Прогресс.

Тай просияла так, что стоявшие рядом на всякий случай отодвинулись ещё на шаг. Слово «прогресс» из уст Брека, судя по всему, шло по цене небольшого поместья.

Дальний угол строя не светился вовсе: там стоял Кессельроде, один на добрых пять шагов — рядом с архонтидом нить не шла даже у самых старательных. Он отбывал занятие, глядя поверх голов, и угол его выглядел, как прорубь среди костров.

Айра стояла со всеми, честно поднимала ладонь и честно звала. Внутри было привычно пусто, только теперь пустота носила казённое имя: канал спящий. Самое удобное из её нынешних имён. Единственное занятие в академии, где ей разрешалось не мочь.

— Сол, — Брек оказался рядом. — Раз твоя спит — работай тем, что не спит. Иди сюда. Смотри и говори, что видишь.

Она подошла. Курс перед ними мерцал и потрескивал.

— Вон тот, — Айра кивнула на красного через два ряда. — Тянет рывками. Дёргает, как ведро из колодца. Сейчас порвёт.

Нить у красного лопнула и стеганула его по рукаву. Красный зашипел.

— Дальше.

— Девушка в сером. Держит на страхе: боится сильнее, чем зовёт. Уронит, как только кто-нибудь рядом громко чихнёт.

Рядом с девушкой чихнули. Нить упала.

— Дальше.

Она читала их, как читала когда-то рынок: не лица — повадку. Кто тянет с запасом, кто выложился до дна и