Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

Я родился и вырос в обычной квартире, где кухня была всего девять квадратных метров. И по тем временам это считалось ещё отличной, просторной планировкой! Там всё было родным и понятным: не вставая со своего табурета, можно было просто протянуть руку — и вот ты уже открываешь холодильник, достаёшь всё, что тебе надо, или не глядя снимаешь закипевший чайник с конфорки. Эта въевшаяся привычка к простоте, теплу и человеческой близости осталась со мной на всю жизнь.

Именно поэтому для меня не было ничего уютнее, чем завтракать прямо здесь, у самой печки, пышущего жаром. Со временем и вся моя семья плавно перекочевала за кухонный стол. В нашей огромной, холодной столовой с длинным дубовым столом и парадными стульями мы ели только по большим праздникам, да и то далеко не всегда. Марья Ивановна, конечно, для порядка иногда ворчала, но мы-то прекрасно видели, как на самом деле ей было приятно. Её сердце таяло каждый раз, когда тарелки моментально пустели, а мы просили добавки.

Вот и сейчас, ровно в семь утра, за кухонным столом кипела настоящая утренняя жизнь. Дети за обе щеки рубали горячую овсянку с курагой и ягодами — то самое «главное блюдо», которое баба Маша искренне считала самым полезным для здоровья и без которого не накрывался ни один завтрак. Девчонки с аппетитным треском ложек опустошали глубокие фарфоровые пиалы, а Марья Ивановна стояла у плиты с полотенцем через плечо и победоносно поглядывала на нас: её кулинарный ультиматум о пользе правильной еды был снова безоговорочно принят.

Вокруг витала та самая теплая, суматошная суета, когда вся семья одновременно собирается в большой мир. Катя, накинув элегантный жакет, на ходу делала глоток чая и просматривала свои блокноты. У неё сегодня намечался тяжелый день — опять консультации. Катя уже давно работала волонтёром-психологом, отдавая бесплатно своё время и душевные силы тем, кто в этом действительно нуждался, и я конечно психовал.Зачем.Но Кате именно это давало причастность и она не чувствовала себя куклой на чайнике.

Я допивал свой крепкий кофе, проверяя часы и уже мысленно настраиваясь на рабочий день, звонки и встречи в фирме.Тоже мог не ехать.Но болтаться и бродить по пустому дому ? Нет спасибо

Марья Ивановна вполголоса наставляла детей, чтобы те не забыли надеть тёплые шарфы в такой мороз, а мы с Катей переглянулись и улыбнулись друг другу. здесь, среди обыкновенной еды, звона ложек и утренней суеты собирающейся семьи, царил наш собственный, настоящий домашний мир.

Минут через пятнадцать на кухне появилась Алиса. Выглядела она свежей, умытой. На ходу чмокнула Катю в щеку, обняла меня за плечи и потискав малышей, получив порцию крепких объятий от бабы Маши вместе с горкой пышущих жаром блинов, уселась за стол и тут же принялась за еду.

Андрея с ней не было. Поймав мой вопросительный взгляд, Алиса небрежно пожала плечами:

— Он в спорт зале был сейчас в душе. Постеснялся идти с тобой вместе .

— Да нет, не постеснялся, — качнул я головой. — Он специально не пошёл.

— Почему? — улыбнулась Катя, с интересом приподняв бровь.

— Знал, что я снова потащу его в спарринг, — пояснил я. — А ломать меня второй раз парню просто не хотелось.

— Ломать? — удивилась Алиса, отвлекаясь от блинчика. — Ты же сам вчера хвастался, уложил его!

— Я сказал, — уточнил я с легкой ухмылкой. — Вот только он вчера просто не ожидал от меня такой прыти. Второй раз этот номер у меня бы уже не прошёл. Он здоров как настоящий медведь, этот наш «американский» гость...

Алиса расплылась в довольной, гордой улыбке:

— Ну да, он большой... и он мой. Ручной.

В дверях кухни бесшумно появился наш охранник — вежливо напомнивший, что машина прогрета и девчонкам пора отправляться в детский сад.

Утренняя суета мгновенно сменилась последними трогательными приготовлениями. Девчонки выскочили из-за стола, и каждая тут же получила по крепкому родительскому поцелую прямо в испачканные сгущёнкой, липкие и сладкие щечки. Катя с улыбкой качнула головой, на ходу вытирая их личики салфеткой, а баба Маша уже суетилась рядом с тёплыми комбинезонами и шапками, строгим шёпотом наставляя кутаться поплотнее .

Прощально чмокнув нас ещё раз и подхватив свои небольшие рюкзачки, близняшки, как делали всегда и везде с самого раннего детства, крепко взялись за руки. Эта их нерушимая привычка шагать везде только парой, сжав крошечные ладошки, каждый раз вызывала внутри непередаваемое чувство умиления.

Охранник подхватил их вещи, придержал тяжелую створку двери, и они привычной цепочкой вышли из дома на морозное крыльцо. За ними мягко щелкнул замок, оставляя на кухне то самое особенное, шёлковое послевкусие уютного семейного утра.

Через пять минут алиса прожевав, и запив блинчик чаем и, стрельнув в меня взглядом, небрежно добавила:

— Пап, я вообще о чём хотела сказать... Мы с Андреем хотели бы на несколько дней слетать в Сочи.. Там ещё лыжный сезон не закрыт, можно здорово покататься…

-Что прости- хрипло спросил я

Чашка с кофе застыла у меня ровно посередине пути к губам. В кухонной сутолоке будто разом отключили звук. Я медленно, без единого лишнего движения опустил фарфоровую чашку обратно на блюдечко.

Алиса мгновенно осеклась и замерла. Она знала меня слишком хорошо — точно так же, как и Катя. Дочь прекрасно понимала, что из меня можно вить любые верёвки, можно смеяться, капризничать, спорить и добиваться своего... Но если у меня вдруг каменеет лицо, а голос становится глухим и садится — всё, шутки окончены. В такие минуты надо было либо моментально понять, что именно ты натворила, либо быстро свалить в сторону и быстро думать где и почему была совершена ошибка.

– Игорь что случилось - с тревогой спросила Катя

.

Марья Ивановна, услышав мой севший голос, всё поняла сразу. Бесшумно выключила газ под сковородой, подхватила полотенце и, проворчав себе под нос что-то вроде «и где эта Зинка опять,», деликатно испарилась с кухни.

Баба Маша за годы жизни с нами изучила меня досконально и чутко ловила момент, когда семейная идиллия заканчивается.

Я молча смотрел на дочь. На это задорное, ещё по-детски упрямое лицо. И честно пытался понять: она сейчас правда не осознаёт, что сказала, или всё-таки шутит?

— Что, пап? — Алиса хлопнула