Вернуться в 80. Часть 5 - Игорь Перах

Алиса сидела очень прямо и молчала.

— И самое главное. — Я сделал паузу. — Ты только что сказала мне, что хочешь на неделю уехать с Андреем кататься на лыжах. А буквально вчера ты плакала, потому что твой парень собирается в армию из-за ста тысяч долларов.

Она открыла рот. Закрыла.

— Сегодня он выходит работать, — продолжил я. — У него испытательный срок, месяц, и он должен показать, чего стоит. У него появился шанс закрыть свой долг самому.

Я говорил спокойно, без нажима.

— А ты хочешь увезти его на неделю кататься на лыжах.

Тишина на кухне стала абсолютной.

— Я не подумала, — тихо сказала Алиса.

— Я знаю, что не подумала. — Я кивнул. — И это, честно говоря, тоже моя вина. Я никогда не давал тебе возможности почувствовать проблемы и их решить.

Она подняла на меня глаза, и вот теперь в них стояли уже другие слёзы.

— Пап...

— Погоди, я договорю. — Я потёр переносицу. — Я тебя не ругаю. И то, что ты хочешь ему помочь, — правильно.

— Но?

— Но помощь бывает разная. — Я поставил локти на стол. — Бывает такая, после которой человек становится сильнее. А бывает такая, после которой он перестаёт быть мужиком.

Алиса вытерла глаза ладонью.

— И что мне теперь делать?

— А вот это правильный вопрос. — Я улыбнулся. — Первый правильный за всё утро.

Я подвинул ей ту самую салфетку с цифрами.

— Для начала — не мешать. Он взрослый человек, у него есть работа и есть месяц, чтобы себя показать. Дай ему этот месяц.

— Понимаю, — сказала она наконец.

— И вот ещё что. — Я поднялся и налил себе чаю. — Решение женщины, которая любит, звучит так: «Любимый, мы вместе решим эту проблему». Не «я возьму деньги у отца». Не «ладно, я потерплю». А «я пойду с тобой пахать, и мы заплатим».

Алиса вскинула голову.

— Пап.

— Что?

— Извини.

Я подошёл, наклонился и поцеловал её в макушку.

— Не за что тебе извиняться, — сказал я. — Я в твои годы был гораздо хуже. Только у меня никого не было, кто мог бы сесть напротив и вот так наорать. Я люблю тебя, лисёнок.

— И я тебя.

На секунду в её лице мелькнула та мордашка, что была десять лет назад.

Глава 15 2005 год Зачем?

В той, прошлой жизни, дойдя до красивой круглой цифры в пятьдесят пять лет, я однажды утром проснулся и понял, что не хочу вставать.

Вот так просто.

Без боли, без болезни, без всякой трагедии накануне. Голова работала чётко, сердце билось ровно, анализы были как у космонавта.

А внутри стояла пустота.

Не тоска, не грусть — пустота. Ровная, чистая, как выключенный экран.

Я, разумеется, встал. Пересилил себя, побрился, оделся, поехал на работу. Отработал день, вечером отпахал в зале, поужинал с женой в ресторане.

И всё это делал не я.

Было ощущение, что я смотрю на самого себя из тёмного угла комнаты. Вот сидит мужик за столом, вот он что-то говорит, вот улыбается официанту.

Незнакомый, в общем-то, человек.

В зеркале отражался вполне приличный экземпляр: подтянутый, сухой, с хорошей стрижкой и дорогими часами. А внутри этого экземпляра сидел кто-то, кому всё было абсолютно всё равно.

Я тогда впервые обратил внимание на странную вещь.

Я перестал чувствовать вкус.

Не в переносном смысле, а в самом прямом. Мы ужинали в хорошем месте, мне принесли рыбу, которую я ел там лет десять и всегда любил.

Я её съел и не понял, что именно съел.

То же самое с вином. С кофе по утрам. С воздухом после дождя, который я всегда любил.

Всё стало одинаковым. Пресным.

И вот тут, если совсем честно, я испугался по-настоящему.

Через месяц жена не выдержала.

Она вообще всё видела гораздо раньше меня — женщины такое считывают за неделю. Просто молчала, а потом однажды вечером сказала: собирайся, поедем к врачу.

Я поехал.

Из кабинета того светила психотерапии я вышел через тридцать минут, хлопнув дверью так, что в приёмной вздрогнула секретарша.

Не потому, что он был плохой специалист. Наверняка хороший, его хвалили.

Просто он начал раскладывать мою жизнь по полочкам чужими руками. Задавать вопросы про детство, про отца, про то, что я чувствовал в двенадцать лет.

А я сидел и думал одно: какого чёрта я тут делаю.

Был второй специалист. Потом третий.

С третьим я продержался целых два сеанса, и он даже сказал что-то дельное. Но всё равно каждый раз, выходя оттуда, я чувствовал не облегчение, а раздражение. Будто меня раздели догола перед посторонним человеком, которому за это платят почасовую ставку.

Не сработало.

Тогда я решил лечиться привычным способом. Физическим износом.

Каждый вечер я приезжал в зал и рвал себя на части. Не тренировался — именно рвал. Гонял до тёмных пятен в глазах, до жжения в лёгких, до состояния, когда руки трясутся и не держат бутылку с водой.

Цель была одна: приехать домой, рухнуть и отключиться. Без снов, без мыслей, без ничего.

Часов на пять это работало.

А потом наступало утро, и всё возвращалось. Всё то же самое, только ещё и мышцы болели.

Работа начала сыпаться.

Не резко, конечно. Внешне всё выглядело прилично: я приезжал, проводил встречи, подписывал бумаги.

Но решения откладывались. Одно, второе, третье. Я ловил себя на том, что смотрю в отчёт и не могу заставить себя вникнуть в цифры — просто вожу глазами по строчкам.

Коллеги смотрели с недоумением.

Никто ничего не понимал. Для них я оставался тем же человеком, что и всегда, — жёстким, собранным, надёжным.

Никому и в голову не приходило, что внутри этой брони давно один пепел.

В итоге меня вытащили книги.

Не психотерапевты с их методиками, а обычные книги. Я стал читать их запоем — сначала бессистемно, потом уже прицельно.

И вот там я наконец нашёл название тому, что со мной происходит.

Я выгорел.

Просто выгорел дотла, как выгорает электрический двигатель, который двадцать лет крутили на предельных оборотах без остановки и профилактики.

А среди сотен прочитанных страниц меня зацепила не сложная философия. Зацепил один короткий вопрос:

Зачем?

Зачем каждое утро подрывать себя с кровати?