Тени во времени - Кристофер Руоккио

Одного удара — слева направо — хватило, чтобы прикончить его. Дануанец развалился на две части, как и его украденный меч.

«Центурион», — произнес я, не глядя на изуродованное тело, лежащее у моих ног. «Прикажите своим людям использовать дезинтеграторы. Установите режим оглушения».

«Милорд?»

«Мы не знаем, что происходит», — заметил я. «При необходимости применяйте силу на поражение, но захватите как можно больше живыми».

Нас превосходили численностью примерно десять к одному.

Кассандра рядом со мной спросила: «А что с другими кораблями?»

Я посмотрел на нее, на Рамантану, на Холдена. «Вызовите Китууна Анназа. Выясните».

Горстка беженцев не осмеливалась пошевелиться — почти все были женщинами. Я остановился рядом, возвышаясь над ними. «Зайдите в одну из кают», — сказал я. «Не выходите, пока мы не позовем вас».

«Мы пока не знаем, что происходит», — сказала Кассандра и, наклонившись, попыталась помочь ближайшей женщине — молодой матери с мальчиком, который едва держался на ногах, - подняться и отойти. Беженка отшатнулась от ее прикосновения, увидев Рамантану и его сородичей. «Некоторые из ваших людей напали на нас. Мы не хотим причинять вам вреда».

Она теряла время. «Двигайтесь!» — крикнул я.

В коридоре раздались новые выстрелы, и через мгновение двое наших солдат вынырнули из прохода. За ними следовал один из беженцев, размахивая мечом, который он отобрал у одного из моих людей. Когда они появились в поле зрения, беженец получил выстрел в живот. Он не остановился, а оттолкнулся от стены коридора и прыгнул на ближайшего солдата. Он упал на него сверху, ударив по доспеху рукоятью меча.

С криком Холден направил свой дисраптор на беженца. Оружие щелкнуло при выстреле, шаровая молния ударила в обезумевшего дануанца. Это должно было свалить его, но этого не произошло.

Человек пошатнулся, на мгновение замер, а затем снова начал бить лежащего воина, который поднял руку, пытаясь остановить удары. Его товарищ по легиону, все еще стоящий на ногах, снова выстрелил в беженца, пуля прошла насквозь через лицо мужчины, и он упал на избиваемого солдата.

Все это произошло за меньшее время, чем требуется, чтобы написать об этом.

Я поспешил на помощь своим людям и протянул руку избитому мужчине. Бок больно заныл, когда я поднял его на ноги.

«Они сошли с ума!» — сказал другой. «Они просто напали на нас, лорд! Сельские жители! Убили Скарру и его парней в трюме. Четверо из них утащили Талину куда-то — мы не смогли их остановить, лорд!»

Они СOПы... Эта мысль вновь пришла в голову.

Это было возможно... но все равно не имело смысла. Они не знали, что мы идем.

И ловушка — если это была ловушка — казалась слишком сложной, чтобы ее устанавливать на случай, если имперский флот придет на помощь планете.

Это не имело смысла... Ничего из этого не имело смысла.

«Ты в порядке?» — спросил я мужчину, чей шлем был разбит почти вдребезги.

«В порядке, сэр», — ответил он и сдернул искрящийся разбитый шлем. Его глаза были широко раскрыты, но ясны. «Энтоптика испорчена, но шлем принял на себя основной удар».

Где-то впереди закричала и зарыдала женщина.

Кассандра, не колеблясь, бросилась на звук. Я крикнул ей вслед, прихрамывая на бегу. По одной стороне коридора все еще сидели — или полустояли — парализованные беженцы. Я не обращал на них внимания, когда бежал. Крики усилились, и подол мандии Кассандры исчез за углом впереди.

«Кассандра!»

Я понимал ее поспешность, хотя и боялся, ведь я уже столько раз едва ее не потерял. Но, будучи раненым, я не мог поспевать за ней. Рамантану двинулся вперед, обгоняя меня, когда один из дануанцев выскочил из бокового прохода. Капитан сьельсинов схватил мужчину за челюсть и швырнул прямо в низкий потолок, позволив ему упасть лицом вниз. Я перепрыгнул через мужчину, когда Эгазимн, находившийся рядом, остановился, чтобы вонзить кривой нож ему в спину.

Затем я услышал женский голос, крик не боли, не ужаса, а ярости — и понял, что это голос моей дочери. Я добежал до двери прямо за поворотом и увидел сцену, столь же ужасную, как и те, что видел в подземельях Дхаран-Туна.

Четверо из них утащили куда-то Талин...

Мы нашли их — Кассандра нашла их — и разрисовала стены их кровью. Последний, полураздетый, полз к двери. Увидев, что произошло, что они сделали с женщиной, окровавленной и изломанной, лежащей на полу шлюзовой камеры, я, не колеблясь, отрубил ему голову.

Кассандра стояла посреди них — стены вокруг нее были забрызганы кровью. Я не забыл ее лицо — тоже забрызганное кровью — когда она повернулась, чтобы посмотреть на меня, ее глаза были влажными и блестящими, полными ужаса, ярости и смятения. Я подошел к ней и отвел от кровавой бойни, которую она устроила.

Они разрезали подкладку костюма Талин, чтобы добраться до нее, и при этом порезали ей бедра. «Нам нужен медик!» — крикнул я Холдену, который выругался, когда дошел до двери шлюза.

Рамантану наклонился, когда проходил через шлюз, склонив голову набок.

Мне внезапно вспомнились действия этого самого существа в битве при Сабрате, как оно сортировало пленных, как бросило одну пленную женщину своим людям ради забавы.

«Mnaddayu!» — прошипел я капитану, когда оно опустилось на колени рядом с женщиной. Не делай этого.

Огромные черные глаза повернулись ко мне, и оно прижало пальцы к горлу Талин.

«Wemashu raka oyade yukajji», — сказало оно.

«Мертва?» — повторил я.

Рамантану утвердительно мотнул головой. «Мертва».

Я отвернулся, и мой взгляд упал на тела ее убийц. Я замер. Самый дальний от меня вовсе не был дануанцем. Это был один из людей Гошала. Один из моих.

Я огляделся: на тело Талин, лежащее на рифленом металлическом полу, на трупы мужчин, которые убили ее, на след от удара на одной из стен, где клинок Кассандры порезал черный металл. Один из дануанцев лежал мертвый у моих ног, глаза его были обращены к небу. Но мое внимание привлекли не его глаза — стеклянные и отрешенные.

Это была его улыбка.

Ошеломленный, я вернулся в коридор, где еще больше беженцев толпились, не зная, куда идти. Звуки насилия раздавались из трюма внизу и разносились по залам фрегата.

«Это все они», — произнес Холден. «Только что разговаривал с птицами...»

Мой взгляд остановился на женщине, стоящей в конце коридора, неподвижной точке в бурлящей толпе растерянных беженцев. Старики и дети, шатавшиеся вокруг, казалось, не беспокоили ее. Ее глаза не отрывались от