Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Я пошарил в темноте и вскоре нащупал пузатый кувшин. Несколько глотков остро пахнущей ячменём влаги — и я ощутил блаженное тепло, быстро растёкшееся от желудка по груди, а потом и по конечностям. Я выпил ещё, после чего полностью облачился. Тепло победило холод, во мне пробудился аппетит. Так как Хёнир продолжал перебирать драгоценные побрякушки в поисках того, чего в сундучке и в помине не было, я решил не беспокоить брата. Отрезав добрый кусок мяса, я принялся его поглощать, не забывая отдавать должное и пиву. Съев этот кусок, я немедленно отрезал второй. Лишь сейчас Хёнир решил завершить бесплодные поиски.

— Однако не слишком завидное добро, — сказал он, швыряя сундучок к костру и присаживаясь рядом со мной.

— Угу! — согласился я, пропихивая жилистый кусок. — Первый карлик был куда богаче.

— А может, этот цверг тебя обманул? Он отдал тебе часть богатства, укрыв остальное?

— Не думаю! — Я подкрепил слова протестующим кивком головы, брызнув на Хёнира жиром, обильно покрывавшим мою физиономию. Тот, кажется, этого и не заметил.

— Ума не приложу, что могло здесь заинтересовать Игга. Обычные побрякушки, что носят по праздникам жёны конунгов.

Неудача явно расстроила Хёнира. Не сомневаюсь, он подозревал меня, но не решался, не имея достаточных аргументов, высказать свои подозрения. Лицо его было красно — не от огня, а от возбуждения; дыхание — часто. Какое-то время Хёнир не отрывался от пляшущих языков пламени, затем спросил:

— Лофт, а ты не мог потерять часть сокровища, когда плыл через водопад?

— Нет. Я не только закрыл крышку сундучка, но и проверил, насколько крепко она закрыта.

Я сунул в рот ещё один кусок мяса, старательно изображая, что всецело увлечён этим занятием. Но Хёнир никак не мог успокоиться.

— Что-то здесь не так. — По-прежнему игнорируя ужин, Хёнир подкинул в костёр пару еловых веток. Взвившееся пламя ярким ореолом очертило его лицо, очевидно, проделав такую же операцию и с моим. Пока оно не погасло, Хёнир меня изучал. Я усиленно работал челюстями, не реагируя на этот взгляд. Вид у меня, надеюсь, был самый невинный.

— Лофт, а как вёл себя этот альв, когда ты забирал сокровище?

— Плакал! Просил оставить на память хоть одну безделушку. — Я сплюнул в костёр.

— А ты?

— Да, оставил ему несколько перстеньков. Уж больно он утомил меня своими стенаниями.

Мне не пришлось даже глядеть на Хёнира, чтобы почувствовать, как он насторожился.

— Какие перстни, Лофт?

— Да самые обычные. Простенькие. По-моему, даже не золотые.

— С камнями?

— Точно не помню. Один, кажется, да, — сказал я, изобразив короткое раздумье. — Чёрный, с какими-то странными рунами.

Хёнир возбуждённо засопел.

— Выходит, ты оставил его карлику?

— Да. Я подумал, к чему нам такая пустяковая вещь.

— Ах, Локи, что ты наделал! — не выдержав, взорвался Хёнир. — Неужели ты стал настолько глупым, чтобы позволить обвести себя вокруг пальца безмозглому цвергу?! Или ты играешь свою обычную игру, плетя паутину из лжи?!

Отбросив кость, на которой болтался порядочный шмат мяса, я потребовал:

— Объясни, наконец, в чём дело!

— А в том, что из всего сокровища Андвари нам нужно было лишь это кольцо. Всё прочее барахло, — Хёнир пнул сундучок, с жалобным скрежетом улетевший во тьму, — ты мог с чистой совестью оставить карлику! Ценность имеет лишь перстень. Да ещё какую ценность! Ведь это и есть атрибут силы!

— Ты уверен?

— Да!

— Чего же ты молчал?

— Думаешь, я мог доверять тебе, источнику многих бед? Сколько ты принёс их Семье?

— Не преувеличивай, пожалуйста, — протянул я. — Не было никаких больших бед. Так, мелкие шалости, какие пробуждали вас к жизни.

— Хорошие шалости! — С рассерженным видом выхватив из моих рук наполовину опустевший кувшин, Хёнир основательно приложился. — Шалости! — повторил он, отирая губы. — Ты подрывал равновесие между мирами!

— Так уж и подрывал!

— Не спорь! — Хёнир приложился ещё. Когда кувшин вернулся ко мне, мой брат был изрядно под мухой.

— Хорошо, не буду. Но с твоей стороны было бы весьма любезно рассказать об этом кольце.

— Кольцо… — задумчиво пробормотал Хёнир. — Мы всегда, даже не задумываясь об этом, искали атрибуты власти. Большинство из них, в их выражении идеей, сокрыты в глубинах сознания на поверхности лишь один — сила. Редко кто из нас избегал искушения завладеть силой. Разве что Хеймдалль, — ему вполне хватает своей. Все прочие только и делали, что пытались заполучить силу.

— Только не я!

— Брось! А разве не ты помог Трюму украсть Мьёлльнир.

Я оскорбился.

— Ты, наверно, забыл. Я помог вернуть молот.

— Об этом знают все. Но кто поверит, что тупой великан, сам, без посторонней помощи, сумел проникнуть в Асгард и выкрасть молот! Наверняка тут не обошлось без твоего участия. Признайся, Локи!

Я не был уверен в собственной причастности к похищению Мьёлльнира, но не стал спорить. В конце концов, чем более интриг мне приписывают, тем сильнее это льстит самолюбию. А, признаюсь без лишней скромности, я самолюбив. Потому я сознался в том, чего не совершал.

— Ну, хорошо, я мечтал прибрать к рукам Мьёлльнир.

— А кто не мечтал?! — тут же подхватил Хёнир. — Скажи, кто не мечтал! Все мы мечтали о силе. Одни полагали, что сила сокрыта в Мьёлльнире, другие искали её в Гунгнире. А твой Дортиаль? В нём ведь тоже заключена сила! Но всё это — глупости. — Хёнир усмехнулся. — Сила не может быть облечена в форму оружия. Слишком просто. И Игг первым понял это. Он спросил у себя: откуда исходит сила? Как и все — от Имира. Мы использовали суть породителя ётунов целиком — по крайней мере, так считалось. Но на самом деле мы взяли лишь форму, утратив внутреннюю суть. Мы не сумели завладеть атрибутами — самое главное, на чём основывается мир. Мы просто не сознавали их значения. Новые властители мира, мы были упоены своим могуществом, не желая признаться себе, что оно — не более, чем мираж. Игг первым осознал всю призрачность нашей в целом и своей лично власти. Он стал искать атрибуты и уже нашёл первый из них. Знание, связанное с Иггдрасиль. Мы всегда считали ясень обычным деревом, в силу традиции объявленным священным. Но Игг понял, что ясень вырос из семени Имира, а значит, это не просто символ, а выражение власти, один из её атрибутов. Осознав это, он стал искать пути, как завладеть атрибутом. Не так давно ему это удалось.

Хёнир умолк, переводя дух.

— Интересно, интересно! — встрял я. — Если честно, я удивлён твоей откровенностью. Но давай перейдём к нашему кольцу.