Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

class="p1">Наконец-то настал черед моего искусного слова. Расступись мелюзга, когда в игру вступает сам Локи! Шагнув вперёд так, чтобы оказаться впереди родственничков, и покаянно склонив голову, я возвестил:

— Прости меня, славный великан! Это моя вина! — Для пущей убедительности собственного раскаяния я ударил себя в грудь кулаком. — Но вина моя кроется не в смерти твоего сына, а в том, что жестокие норны назначили меня исполнителем судьбы достойного Отра! Мы шли по берегу, занятые беседой. В задумчивости я поднял камень и швырнул его… Вот так! — Я изобразил подходящее движение. — Я хотел бросить камень в реку. Ты и сам, наверно, порой швыряешь камни в реку, любуясь брызгами, искристо играющими в лучах солнца. Но камень предательски выскользнул из моих пальцев и угодил в твоего прекрасного сына. Он умер, и я повинен в его смерти! Так покарай же меня! Так покарай же судьбу, раз это она направила мою руку!

Как я и рассчитывал, тупоумный ётун не понял и половины из всего того, что я наговорил. Но он смягчился, ибо раскаяние моё выглядело неподдельным. Мне недоставало лишь пепла, чтобы посыпать себе голову, и лапши, чтобы навешать её на уши простодушного Сына Луны.

На глаза великана накатились слёзы. Неловким движением смахнув их, он пробормотал:

— Ладно, я верю, что ты сделал это не нарочно. Как ваши имена, гости, принёсшие печаль в моё сердце?

— Я Лофт. А это Хёнир, Тор и Тюр.

Я нарочно назвал изначальные имена, чтобы позлить своих родственничков.

— Славные имена. Я слышал их. И я готов простить вам беду, причинённую мне.

Признаться, после этих слов я приуныл. Стоило убивать эту дурацкую крысу лишь ради того, чтоб быть прощённым! Мне было обидно, что после стольких усилий кольцо достанется Хрофту. Надо было что-то срочно предпринимать. Приняв позу покаяннее, я вопросил:

— Но можем ли мы, досточтимый Хрейдмар сделать что-то, дабы утешить твою печаль?

Хрейдмар задумался. Воспользовавшись тем, что стою впереди всех, я выразительно протянул — так, чтобы не было видно из-за спины — вперёд сложенную лодочкой ладонь. Моя откровенная подсказка, наконец, пробудила тупое воображение великана.

— В таких случаях положена вира. Вы заплатите мне выкуп, и мы не будем иметь в сердце зла друг к другу.

Предложение о выкупе взволновало моих родственничков.

— Но у нас ничего нет, — сказал Хёнир.

— Нет! Нет! — дружно поддакнули Тор с Тюром.

Но я не потерялся и тут, выразительно показав глазами на перстень на среднем пальце, украшенный рунами злоумия. Перстень был дорог мне, как память о матери, какой я не помнил, но ради успешного завершения дела, я был готов пожертвовать даже им. Раз уж мне не удалось завладеть кольцом Имира, пусть им владеет ётун. Хрофту будет не так-то легко выцарапать заветную вещицу у великана.

Хрейдмар клюнул и на эту подсказку.

— Отдайте мне ваши кольца и перстни. Это достаточно для виры.

— Да будет так.

Я со вздохом вручил ётуну перстень с рунами, к какому прибавил кольцо, украшавшее мизинец левой руки. Затем я поспешил отойти в сторону, дабы Хёнир, укрывшись за моей спиной, не успел спрятать кольцо Имира.

Хёнир оказался нерасторопен. И он сознавал свою промашку. Близнецы дружно расстались с кольцами, причём Тор снял целых семь, а Хёнир всё ещё колебался. Он стащил с себя пару перстней, но медлил с кольцом.

— Это не моё кольцо, — сказал он наконец. — Это кольцо Одина. Он рассердится, если узнает, что отдал его.

Ох, не стоило упоминать об Хрофте. Если ётуны просто недолюбливают асов, то имя Хрофта вызывает у них ярость. Так повелось издревле, и причиной тому было упорство, с каким Хрофт преследовал мудрейших из великанов. Потому услышав про то, что потеря кольца вызовет недовольство Хрофта, ётун словно с цепи сорвался.

— Тем более! — воскликнул великан. — У меня не хватает только кольца Одина. Вы свершили злодеяние, я назначил выкуп. Вы обязаны уплатить его. Если вы отказываетесь сделать это, я вправе потребовать ответной жертвы. И ею станет не он! — Ётун ткнул пальцем сначала в меня, а потом в Хёнира. — Ею станешь ты!

После подобного аргумента Хёниру не оставалось ничего иного, как снять кольцо. Забрав его, ётун исчез, словно провалившись под землю. А затем расстались и мы. Нам было не по пути. Правда, Близнецы пытались обвинить меня в том, что я не исполнил данного обещания, но Хёнир, отдадим ему должное, признал мою правоту и велел отпустить меня. С тем мы и расстались. Их ждал Асгард, меня — тоже. Но нам было не по пути.

Один 2.3. Атрибуты начинают действовать

Следует мужу

в меру быть умным,

не мудрствуя много;

ибо редка

радость в сердцах,

если разум велик.

Речи Высокого, 55

Слово вёльвы

Внимайте мне все

священные роды,

великие с малыми

Хеймдалля дети!

В предыдущей главе о нашем втором герое мы узнали о том, как Один, великий и ужасный, шёл к священной горе Хара и как на пути ему повстречались отважный воин, олицетворяющий раздор и прекрасный мальчик, дарящий смерть, сеятель, разбрасывающий по полю жизни ростки новых судеб, и жнец, скашивающий эти ростки. В беседах с четырьмя посвящёнными Один узнал четыре великих атрибута. После этого он достиг горы Великая Хара, где повстречал прекрасную незнакомку, назвавшуюся Еленой. Елена раскрыла Одину два последних атрибута — знание и веру. Отныне Один обрёл могущество, дающее ему власть над мирами.

Сим кончается слово вёльвы.

Семья была в сборе. С полтора десятка бравых молодцев и с дюжину красных дев. Право, порой я путался, считая последних. Я пожелал видеть всех, и на этот раз никто не посмел отказаться. Даже домосед Улль. Даже Локи, едва-едва успевший вернуться из Среднеземья. Не было лишь Хеймдалля, какой не мог оставить своего поста, да Хёнира, упорно игнорировавшего подобные встречи. А все остальные были уже в сборе, когда я объявился на тинге. При моём появлении все, естественно, встали. Включая и прекрасных дам. Неторопливо привстал даже чванливый Форсети, номинальный председатель семейных собраний. Не сразу, но я сумел приучить своих строптивых родственничков к мысли, что глава Семьи заслуживает особого уважения. Будучи в хорошем расположении духа, я позволил себе немного насладиться властью, покуда ещё относительной, но какая вскоре должна была стать полной. Я не стал садиться на отведённый мне престол, а занял место за ним. Облокотившись на высокую резную спинку, я медленно повёл глазами, оглядывая собравшихся.

По правую руку от престола располагался Тор, могучий и своенравный. Он был моим сыном,