Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

были огненны. Там были звери, громадные ростом, тела их покрывали серебристые шкуры, а клыки и когти отливали воронёным. Там были и существа, непохожие ни на людей, ни на зверей. Они были столь причудливы, что я затрудняюсь описать их.

Я с ужасом рассматривал рать Сурта, он же, напротив, наслаждался этим зрелищем. Мы стояли рядом, я едва доставал головой до колена великана. Войска шагали сплошною стеною, переливаясь в свете золотого неба.

«Близок день, когда они пробьют стену Нифльхейма и хлынут в миры. И тогда сердца усладит звон мечей!»

Я молчал. Я вспомнил о той ужасной войне, что разыгралась на заре жизни между нами, светлыми асами и великими богами ванами. Надеюсь, вы помните о ней?

— Да, — глухо ответил Тор, тут же поддержанный несколькими голосами.

— Это была ужасная война, — прибавил с важностью в голосе Форсети.

— Она была ужасна тем, что сражались братья, — уточнил я. Как-то я обещал рассказать вам об этой истории и теперь, сделав маленькое отступление, сдержу обещание.

Это случилось на заре времён. Миры только были созданы, хотя, допускаю, они существовали извечно. Но я объявил, что создал миры. Я дал им имя и границы. Отвоевав в жестокой борьбе с великанами лучшую часть сущего, мы, асы, нарекли его Солнечным миром. Другие прозвали наш мир Асгардом. Всем прочим было отведено место в Среднеземье, но не всех это устроило. Если быть откровенным, мы были не единственными, кто боролся с великанами. Нас поддерживала другая Семья — ваны, жившие к югу от Асгарда. Ваны были действенными помощниками в войне, хотя вели её в основном мы. Когда же великаны были частью истреблены, а частью признали своё поражение и согласились поселиться в наихудшей части Среднеземья, наречённой Утгардом, я предложил ванам влиться в Семью. Их было примерно столько же, сколько и нас, а возглавлял их парень по имени Од. Почти мой тёзка! Ваны не отличались особой воинственностью, куда больше их интересовали нелепые обряды, посвящённые урожаю и рождению животных. Я не сомневался, что мне без особого труда удастся подчинить их себе и удвоить таким образом силу Семьи. Но ваны отказались. Признаться, я был раздосадован. Я повелел начать строительство Золотой стены, какая отделила бы Асгард от владений ванов, прозванных ими Ванахейм. Стена эта должна была сначала отрезать Ванахейм от Солнечного мира, а потом и от Среднеземья. Этим я рассчитывал сбить спесь с этих любителей спелого ячменя и мекающей живности. Но ваны разгадали мой замысел. Не говоря ни слова против, они внесли раздор в Семью. Они заслали к нам Гулльвейг, создание, чья красота была сравнима лишь с притягательностью золота. Гулльвейг породила чёрную зависть в сердцах асов. Каждый возжелал владеть ею, а так как она могла принадлежать лишь сильнейшему, каждый захотел стать сильнейшим. Грозные мужи схватились за оружие, обагрённое ещё свежею кровью великанов. Напрасно Хёнир, чьё холодное сердце осталось равнодушно к чарам Гулльвейг, призывал остальных опомниться. Напрасно он трижды убивал Гулльвейг. Она возвращалась вновь и вновь. И лишь когда я излечился от любовных чар, был найден способ остановить братоубийственную распрю. Дабы сплотить Семью, я объявил войну ванам, пообещав Гулльвейг в жены самому отважному из бойцов. Я бросил копьё, и едва оно вонзилось в землю ванов, как Гулльвейг исчезла, а колдовские чары спали. Кипя праведным гневом, мы перешли золотую стену и напали на Ванахейм. Но совершенно неожиданно выяснилось, что эти любители живности могут не только крутить хвосты коровам и слушать птичий гомон. Ваны оказались отменными воинами, а, вернее, мы недооценили их. Мы были разбиты и отступили. Потом напали вновь и опять потерпели поражение. Ваны гнали нас до самой стены. Мы думали отсидеться, но Од решил иначе. Его войско преодолело золотую преграду и вторглось в Асгард. Волей-неволей я был вынужден признать поражение и пойти на переговоры. Победители потребовали, чтобы Асгард свободно сообщался с другими мирами и чтобы мы снесли Золотую стену, а также обязались впредь не затевать новых войн с ванами. Я согласился. Для крепости договора семьи обменялись заложниками. Мы получили Ньёрда и Фрейра, а к ванам отправились Мимир и Хёнир. Мне же пришлось уйти в добровольное изгнание, так как очень многие члены Семьи были настроены против меня. Необходимо было, чтоб недовольные убедились в том, что Семье не обойтись без Одина, прозванного Иггом. Досадное поражение дурно отразилось на Асгарде. Наш мир на время захирел, что позволило поднять голову существам, подвластным нам. Подняли восстание и обрели независимость ётуны. Мы были вынуждены отпустить на свободу цвергов и заключить договор с людьми, признав их право на решение собственных дел без дозволения богов. Так продолжалось довольно долго, но постепенно всё стало на свои места. Сначала вернулся из изгнания я, обретя за время вынужденного одиночества терпение и мудрость. А вскоре пришли отпущенные ванами Хёнир и Мимир. О самих ванах с тех пор ничего не было слышно. Вдоль границ их владений выросла стена из камня и стальных игл, преодолеть которую было не под силу даже орлу, способному, как известно, взмыть в поднебесье. Мы решили, что ваны по собственной воле отгородились от прочего мира. Как я уже упоминал, эти боги отличались странностью характера. Постепенно о ванах забыли, я решил, что так будет лучше. Хотя до сих пор считается, что Мимир и Фрейр рано или поздно вернутся в свою семью, но, право, они не жаждут этого делать.

Надеюсь, мой рассказ не был слишком долог и утомителен. Я просто-напросто хотел подчеркнуть, что война с ванами, благородными и милосердными противниками, стоила Семье немалых сил. И крови. Двое из нас, хотя об этом и не принято упоминать, пали в этой войне. Теперь вы можете понять, почему меня страшила война с обитателями Муспелля, какую предрекал огненный великан Сурт.

— Он сказал, что война неизбежна, — настойчиво повторил я. — И, дабы я убедился в этом, продемонстрировал мне свою ужасную армию. Более того, думаю, что Сурт, как враг благородный и уверенный в своём превосходстве, нарочно заманил меня в Муспелль и даже помог преодолеть бездну Нифльхейма. Нас ждёт ужасное.

Я произнёс эти слова с должным пафосом. Какая-то из богинек не выдержала и всхлипнула.

— Что делать, Хрофт?

Признаться, я удивился. Не удержавшись, я дрогнул лицом, выражая удивление. Боюсь, хитрец Локи заметил это. Но взор его был честен, а лицо встревожено. Неужели на сей раз он решил довериться мне?

— Не знаю, — сказал я. — Готовиться. Готовиться к самому худшему. Готовиться к смертельной схватке за то, чем мы