Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

владеем. Необходимо позабыть о распрях и недоразумениях и сплотиться в борьбе с надвигающейся грозой. Лишь в этом случае мы имеем шанс, пусть ничтожный, устоять. Я знаю, меж многими из нас существует неприязнь, порой перерастающая в открытую вражду. Настало время забыть о былых разногласиях и сплотить ряды. Я первым готов сделать это и потому объявляю свою волю. Слушайте все! Слушайте, асы, собравшиеся на Совет!

Как и подобает в подобных случаях, собравшиеся обратились во внимание. Я редко обращаюсь к Семье подобным образом, и это означало, что слова, какие я хочу сказать, действительно важны.

Шум смолк. Тридцать пар глаз выжидающе уставились на меня. В одних плескалась тревога, в других было больше надежды. Были и такие, в каких прятался страх. И лишь в зрачках Локи, оказавшегося лицом к лицу со мной, плясали чёртики. Даже если он и поверил мне, грядущая опасность не вызывала у хитреца ни страха, ни тревоги, и не порождала надежды. Как и подобает великому интригану, Локи был готов развязать свою очередную игру даже в случае войны с обитателями Муспелля. Это был настоящий бесёнок в божественном обличии! И я чувствовал, что люблю его. Люблю именно за это! Но Локи должен был даже не подозревать о моей любви.

— В преддверие надвигающейся войны, в чём я не имею оснований сомневаться, я объявляю о приготовлении к ней и хочу назначить себе нового преемника на место Хёнира, какой, как все вы знаете, в последнее время уделял мало внимания делам Семьи. Как вам известно, решения на Совете принимаются большинством голосов Детей Солнца. Этот закон действителен во всех случаях, за исключением тех, когда речь идёт о наследовании прав рода или Семьи. В этом случае решение принимает обладающий правом передачи наследства. Пользуясь этим правом, я хочу объявить своего преемника. — Я сделал паузу, чем породил удивлённый гул голосов, оборвавшийся на полузвуке. — Я объявляю, что моим преемником отныне будет светлый бог Бальдр.

Новый гул голосов, на этот раз долгий. Кто-то хлопал Бальдра по плечу, на лицах других я видел кривые улыбки. Бальдр устраивал всех. Ещё ваны соглашались войти в Семью на том условии, что во главе её станет Бальдр, против чего, естественно, воспротивились я, Локи и Тор. Он и теперь устраивал всех, исключая трёх, какие сами мечтали когда-нибудь занять моё место. И я намеревался воспользоваться этим. Царская власть сильна, когда к трону лезут юркие обезьяны, мешающие друг другу, отталкивающие друг друга, дерущиеся друг с другом. Это свойство всякой власти, что она зиждется на плечах омерзительных, распалённых похотью обезьян, вожделеющих взобраться на самую вершину.

Власть грязна. Я кривил душой, в споре с Мимиром отстаивая чистоту власти. Зачем? Не знаю. Ведь порою кривишь душою, даже рассуждая с самим собой. Над миром властвует великая обезьяна, вырастающая до гигантских размеров из юркой и злобной мартышки. А с великой обретаются у власти и прочие, грезящие о том, чтобы стать великими.

В настоящий момент я намереваюсь стравить меж собою обезьян и заставить их сорвать для меня желанный плод, именуемый свободой.

И я воззвал к этим обезьянам, назвав их имена.

— В случае если Бальдр вслед за мною отправится в Хель, преемника ему следует выбрать из троих, чьи имена я сейчас объявлю. — Я сделал эффектную паузу и разрубил застывшую напряжением тишину:

— Тор, Локи, Фрейр.

С этими словами я поднялся и кивнул Форсети, давая понять, что Совет завершён. Тот также вскочил с места и завопил дежурную фразу, возвещающую окончание Совета:

— Да пусть вечно светит Солнце в мире, созданном великим Одином!

— Пусть! — хором откликнулись остальные.

Произнесённые мною имена вызвали новый взрыв изумления. Если Тор считался моим законным наследником и кое-кто воспринял назначение мною преемником Бальдра как оскорбление Тору, и если Фрейр, известный, как достойнейший бог, также был вполне приемлемой кандидатурой, то избрание в качестве преемника Локи вызвало всеобщее недоумение. Ещё бы, Альфёдр назначал наследником своего злейшего врага, зловреднейшего из богов!

И более других был изумлён сам Локи. Он оттеснил меня чуть в сторону от остальных, приблизил лицо вплотную к моему и прошипел:

— Что ты задумал, Хрофт?!

Сощуренные глазки Локи были готовы просверлить меня. Я одарил его единственным ответом, какой только мог быть.

— Ничего.

— Я не верю тебе!

Я пожал плечами. Это было его право — не верить.

— Мои намерения чисты. В тот миг, когда наши миры подвергаются смертельной опасности, не время думать о личной выгоде или замышлять коварные планы против соперников иль непокорных членов Семьи.

Не думаю, что моя отповедь вышла слишком убедительной. По-моему, Локи придерживался того же мнения.

— Если ты хочешь рассорить меня с Бальдром, знай, это не выйдет.

— И в мыслях не держал. Искренне считаю, что ты относишься к числу немногих, кто может возглавить Семью и противостоять врагам. Как бы я не относился к тебе, я всегда был высокого мнения о твоих способностях. В столь сложную минуту личные счёты должны отступить на второй план. Потому я и назвал тебя в числе преемников.

— Но разве не проще бы было назвать меня наследником?! Меня, а не Бальдра!

Я усмехнулся.

— Тогда мне пришлось бы во время грядущей битвы всё время оглядываться: а не подкрадывается ли ко мне со спины Локи с обнажённым мечом! А в данном случае нас разделяет Бальдр. Хотя, я отдаю себе отсчёт, что это всего-навсего Бальдр.

Локи хотел прибавить ещё что-то, но был оттеснён Тором. Второй Близнец в это время силой оттирал в сторону пытавшегося прорваться ко мне Фрейра и взволнованных богинь.

— Мы должны поговорить!

— Пожалуй. Вот только о чём?

Глаза Тора блестели злобой.

— Я полагал, что мы давно уже всё решили!

— О чём ты? — прикинулся непонимающим я.

— Ты уже забыл о том, что обещал назначить своим преемником меня?! У тебя короткая память, Харбард!

— Не замечал.

Фрейру наконец удалось преодолеть сопротивление Тюра, и он стоял рядом, возбуждённо дыша.

— Альфёдр, что он хочет?

— Интересуется, почему Бальдр, а не он?

Как и следовало ожидать, Фрейр со всей горячностью устремился на мою защиту.

— Разве не понятно, что он самый достойный! И потом, это право Альфёдра — выбрать себе преемника.

— Совершенно точно, это моё право, — согласился я.

— Ну, гляди, Харбард! — протянул Тор. Лицо его было красно от гнева. — Как бы не пришлось пожалеть!

Я улыбнулся, но так, чтобы улыбка вышла жёсткой.

— А я всю свою жизнь только и делаю, что гляжу.

Злобно сверкая глазами, Тор ушёл.

Зала уже почти опустела. Осталось лишь несколько