Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Нифльхейм обжигает холодом, но по нему можно пройти. Правда, лишь в том случае, если умеешь ходить по воде.

— Мне приходилось слышать об одном чудаке, умевшем ходить по воде, — не удержавшись, вновь встрял Локи. — Он плохо кончил.

— Он ещё не начинал, — возразил я. — Но рассказ не о нём. У брегов Ётунхейма Нифльхейм обжигает холодом, дальше он теплеет и растворяет в тумане, в конце пути он жжёт пламенем. И нужно собрать все свои силы, чтобы выдержать это жжение. Я взошёл на огненную скалу и увидел Сурта.

— Огненного великана! — охнула богинька, имени которой я не помнил.

— Да, его. Лицо Сурта было гневно. Он спросил меня, зачем я нарушил его покой. Я не нашёлся с ответом, потому что и сам не знал, зачем сделал это. Меня волновали загадочные перемены, зреющие в мирах. Я чувствовал наступление сил зла. И мне показалось, что об этом должен знать Сурт.

Окружавшие меня лица по-прежнему отражали изумление, немногие — недоверие. Я не намеревался ни убеждать, ни поражать. Я просто должен был сыграть эту игру. Хорошо сыграть, ибо от того, сколь хорошо я это сделаю, зависело многое. И я старался.

— Он знал об этом? — спросил Бальдр.

— И да, и нет. Сурт провёл меня в чудесный замок, в каком прятались сразу солнце и луна. Как вы понимаете, замок был из золота. Стены его составляло солнечное золото, игравшее огненными протуберанцами, внутри было золото лунное — холодное и мерцающее. Сурт уселся на громадный трон, я же стоял перед ним. — Краем глаза уловив гримасу негодования, скользнувшую по лицу Тора, я поспешно прибавил:

— И хорошо, что просто стоял. Сурт столь велик, что мог приказать мне пасть на колени, и я, владыка миров, не осмелился б воспрепятствовать этому желанию. Вы спросите меня: в чём могущество Сурта? Не знаю, отвечу я. Я не знаю, в чём оно заключается, но, уверен, оно велико. Пожелай вдруг Сурт сделать это, он в мгновение ока мог уничтожить меня, как дикий олень давит копытом муравья, даже не подозревая о его существовании. Миры для Сурта подобны ничтожному муравейнику, какой можно растоптать единственным движением ноги. Любой из обитателей миров, даже самый могущественный, значит для огненного великана не более букашки, острые челюсти которой обречены застрять в толстой подошве сапога.

Я перевёл дух, скользнув взором по лицам слушателей. Похоже, мой рассказ заинтриговал их. Всех, кроме Локи, неисправимого скептика, к тому же извечно ожидающего каверзы с моей стороны.

— И каков он собою, Сурт? — поинтересовался Локи со смешком, прозвучавшим неестественно.

Я смерил интригана холодным взглядом, после чего снизошёл до ответа.

— Он громаден. Как гора, способная уместиться на ладони…

— Да ведь это не гора, а просто кучка! — незамедлительно откликнулся Злоумный.

Я не удостоил насмешника вниманием. Кто хотел понять, тот понял меня. А если кто-то и не понял, это не меняло дела. Возвысив голос, я продолжил:

— Он огнен! Его лицо излучает нестерпимый блеск, а от тела исходит жар, несущий смерть всему живому, осмелившемуся приблизиться слишком близко. Глаза Сурта подобны полуденным лучам солнца, а лик ужасен и напоминает луну во время затмения. Сурт вёл себя как грозный повелитель. Он не позволил мне сесть, хоть в сверкающей зале, где мы были, имелось множество удобных кресел. Он не угостил меня вином или пивом и не велел своим слугам забить в мою честь жирного овна. Он грозно приветствовал меня, и от звуков голоса его испуганно содрогнулись златые стены.

«Здравствуй, Один! — сказал Сурт. — Здравствуй, хоть я и не ждал тебя. Ты допустил неслыханную дерзость, явившись сюда без приглашения!»

Сурт полагал, что я испугаюсь, но я не таков, чтобы пугаться пусть даже огненного великана.

«Я знаю, что сотворил дерзость, — ответил я, — и не боюсь этого!»

Сурт расхохотался в ответ, раскатистый смех его заставил испуганно вздрогнуть эфир. В воздухе запахло свежестью грозы.

«Ничтожный обитатель Асгарда, именуемого ещё Солнечным миром!» — презрительно бросил он. Затем Сурт присовокупил несколько уничижительных слов, какие я воспринял с совершенным спокойствием. Видя мою уверенность, огненный великан стал более вежливым. Он спросил: «Что привело тебя сюда, Один Ужасный, заставив пройти путь, непройдённый покуда ни одним из живущих в мирах?!»

«Тревога, — ответил я. — Тревога за грядущее миров»

«И что же тебя тревожит?»

«Я чувствую опасность, грозу», — ответил я.

«В грозе нет опасности, — незамедлительно возразил Сурт. — Гроза несёт очищение. Чем очищение может грозить мирам?!»

«Разве очищение не есть перемена? — спросил в ответ я. — А неразумные перемены влекут боль и гибель».

Тут Сурт задумался.

«Мне неведомо, что такое гибель, — сказал он. — Но ты говоришь об этом так, будто оно тебе не по нраву».

«Да, — сказал я. — Мне приходилось терять друзей. Это очень больно».

«Мне неведомо, что такое боль, хотя я слышал о том, что она существует», — сказал Сурт.

«Боль — это плохо».

«Я не знаю, что значит плохо», — упорствовал великан.

Я кашлянул, переведя дух. Семья напряжённо внимала моему рассказу. Даже Локи поуспокоился и вёл себя прилично.

— Тут я понял, что Сурт либо ведёт со мною игру, либо его огненный мир живёт по совершенно иным понятиям, чем наш. Тогда я спросил: «Тебе известно, что такое война?»

Глаза Сурта грозно сверкнули. Думаю, ему не понравилось, что моё обращение было таким бесцеремонным. Но он сдержался и ответил:

«Известно».

«Так вот, — продолжал я. — Война — это плохо. Война — это смерть и боль».

Сурт кивнул головой.

«Я понял. Я понял, что такое смерть, боль и плохо. Мы любим войну. Мы жаждем войны. Война несёт упоение душе и радость телу. Она порождает новые мечты и новые формы. Мы стремимся к тому, чтобы была война. Ты появился как раз вовремя, чтобы услышать из моих уст приговор себе и своим мирам. Вас ожидает великая война, с какой придут радость смерти, счастье боли, наслаждение плохо».

«Но мы не хотим войны», — возразил я. Сурт радостно усмехнулся.

«Как можно не хотеть того, что несёт смерть и боль? И это, как его, плохо! Вы живете в ожидании войны и вы получите её! Пойдём!»

Поднявшись с трона, Сурт поманил меня пальцем. Мы покинули залу и вышли на простиравшуюся перед дворцом площадь. Лишь только мы очутились там, как из золотых зарослей, окружавших дворец, появились воины Сурта. Они выступали стройными колоннами, шествуя по невидимым взору дорогам. Там были люди, вооружённые копьями, мечами и громадными луками. Они были облачены в чёрные доспехи, а лица их