Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

силой богини. Ну, когда в полную силу, с возрастом, войдут. Сейчас вот, например, именно он сдерживает твою тьму. Корабль, тот, который ты нашел, создавался под него. Но пришла беда, раса его друзей начала погибать. Его спрятал последний из древних, прежде чем их род на этой планете окончательно канул в небытие. Спрятал хорошо, надежно, но при этом слегка повредил. Доминик долго восстанавливался, находясь в подземельях поместья Вранских. Его использовали как талисман, алтарь, камень судьбы семьи, а порой забывали о его существовании на долгие столетия. Мое появление помогло ему очнуться от забытья и впервые после ухода древних осознать себя. Теперь он многое вспомнил и готов встретиться с тобой. Ты интересен ему, и только от тебя будет зависеть, пойдете ли вы дальше общей дорогой, или ваши пути разойдутся навсегда. Как бы я сама к тебе ни относилась, плохого тебе пожелать не хочу, а потому предупреждаю… Отнесись к нему, как к равному, как к партнёру. Постарайся подружиться, но помни, несмотря на все свои знания, он еще подросток, любознательный, нетерпеливый, порывистый и очень обидчивый. – Она снова поймала мой взгляд своим. – Готов? Двинули.

Я был ошеломлен. Наше путешествие по пустым коридорам до кабинета хозяина поместья было стремительным, спуск в подземелье удобным и безопасным, а потом… потом я потерялся, надолго, почти навсегда.

Таира Вранская

Все! Мы его потеряли. Я его потеряла, и в подземном гроте они теперь живут вдвоем. Для Эрика там даже место для сна пришлось оборудовать. Да если бы не я, он даже поесть бы забывал! Два мужика, больных звездами, техникой, неизведанным – это… огромная проблема для всех окружающих. Они нашли общий язык, им хорошо. А мне? Охране пропажу господина убедительно объясни, дело для них найди, подчиняться их же заставь, чтобы беды не случилось. Кормежку подземельного «гада темного» организуй. Доставку ее, кормежки этой, на себя возьми. И при этом лично мои дела никто не отменял. Одно хорошо, занят темный на все сто, ожил, глаза горят, такой весь… съела бы, дай мне волю.

Месяц, по земному исчислению, в подземелье просидел, пока понял, что с Домиником можно общаться на достаточно большом расстоянии. Теперь вот его иногда и на поверхности встретить можно. И страже его дело нашлось. Ха, «соломку ему подстилать». А что? Зима на дворе, а он, гуляя по проторенным дорожкам с отсутствующим видом, все время в сугроб закопаться пытается. Смешно и грустно. Я его берегу, они его берегут. А он разве замечает, что именно я вожу его в столовую, расчесываю, помогаю переодеться, купаю, перестилаю постель, слежу за чистотой его одеяний? Зима уж за середину перевалила. До весны совсем чуть-чуть осталось. Разве удержишь его… их тогда?

Боги, в который раз сама себя спрашиваю… зачем мне чувства? Как же больно любить! Как больно терять. Каких нечеловеческих сил стоит отпустить и не становиться на пути у того, кого любишь. Зато я в полной мере осознала то, что любовь – это тяжелый труд. А любить «звезданутого на всю голову» себе дороже. Вот только глупое сердце никогда не прислушивается к голосу разума. Оно любит, и все остальные, не согласные с его выбором, могут идти… ну далеко идти.

Он тот, ради кого я поднялась бы в небо и спустилась в ад. Но ему этого, видимо, не нужно. Он наконец-то нашел то, что искал так долго. Надежда ослепила его глаза, а разум заставил замолчать сердце, и снова полностью владеет своим человеком, ведет его. Так хочется встать однажды у него на пути, у них на пути, и спросить: «А я? Как же я? Что будет со мной?». У меня же даже дома своего в этом мире нет! Но… не встала, не спросила.

И вот теперь стою на крыльце дома, который принадлежит моему сыну, провожаю взглядом уходящую от ворот имения небольшую делегацию и, крепко сцепив зубы, стараюсь не завыть. Ушел в который раз, не оглянувшись, оставив меня с моим разбитым сердцем наедине. А что, разве, зная его, я рассчитывала на что-то другое? Признаюсь, сама себе – нет. Становится мне от этого легче?..

Но зато я могу помнить все наши прошлые встречи и те три последние, о которых он точно не помнит. Те, которые подарили мне чудо. Это чудо пугает и заставляет нервничать, но греет душу тоже. И я во что бы то ни стало сохраню его. Вот только теперь мне придется рисковать не одной и не только собой. Бастард в этом мире бесправен. Он игрушка без прав и надежд на будущее. Его используют все кому не лень. Моя жизнь – яркий пример всему этому. Девочка же бесправна вдвойне. Мой покойный, придурошный муж исключение из этих правил, наверное. Жестокий самодур, тупой вояка, он признал своих девчонок, всех признал, содержал и заботился, в меру своих сил и разумения. Я смогу лучше. Моя девочка, а я просто чувствую, что понесла девочку, не будет отверженной бесприданницей. У нее будет свое имение, свои земли, свой дом. А сына я сумею воспитать так, чтобы он ценил ее, как самое драгоценное в своей жизни. Главное – не перестараться. Деньги я заработаю, земли куплю, дерево посажу. Останется только воспитать из дочери умную, ни в коем случае не слезливую, сильную стерву. Она будет достойной дочерью темного властелина и единственной ведьмы этой планеты. Я вижу это. Я знаю, так будет.

Самый тяжелый день в моей жизни наступил ровно через восемь месяцев после отъезда двух «зведанутых». Именно в этот день корабль древних оторвался от поверхности планеты, и спустя пару минут я перестала чувствовать их обоих, Эрика и Доминика. И даже тихое «прощай, прости» от моего Домика не удержало меня от истерики. А вот потом мне сразу, очень резко, стало не до слез, потому что девочки мои решили меня отвлечь от глупых переживаний самым действенным способом – пришли в этот мир. Десять часов боли и усилий – и вот они мои родные, со мной. Кто бы знал, как я была потрясена в свое время, когда поняла, что их две! Два солнышка, два счастья, два горластика, двойная головная боль для мамы и нянек. Получите – и доплатите за доставку. Не хотите? Мы доплатим, только заберите. Вот именно так можно сказать о моих дочерях.

Аврора и Аурика – полные близнецы, одинаковые до последней родинки и волосинки. Две бестии, две ведьмочки со снежными волосами и темными, словно сама ночь,