На крыльях крови - Брайер Болейн

– Медра, что случилось? Где ты ее нашла? Где Блейк? – тихо спросила Флоренс.

Ее глаза изучали мое лицо. Я не могла подобрать слова, чтобы ответить. Да я и не хотела. Не так. Я не могла рассказать ей о том, что видела.

Если маленькая девочка утром вспомнит о своем испытании, она может поделиться им со своей матерью. Но я молилась, чтобы она забыла.

На меня навалилась усталость. События этой ночи окончательно подавили меня ужасом и чувством вины.

Я покачала головой.

– Завтра, – сказала я, отстраняя ее.

Я поднялась по лестнице в свою комнату, и каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Мой разум кружился, прокручивая в голове каждую болезненную деталь с того момента, как я вечером покинула гостиную первокурсников с Кейджем.

Обряд. То, что делал Блейк. То, что я позволила ему делать.

Я потеряла бдительность. Я хотела его. Это было ошибкой.

Он спас маленькую девочку. Но он также спас монстра.

Дикие глаза Энии, полные голода и безумия, вспыхнули передо мной. И Блейк, удерживающий ее.

Защищая Поппи и меня, он также защищал высокородную, которая угрожала нам обеим.

Я упала на кровать, слишком измученная, чтобы даже откинуть одеяло.

Последним, что я вспомнила, засыпая, было ощущение его рук на моей коже… и стыд, который я испытывала из-за того, что хотела его.

Книга 5

Глава 46

Блейк

Весна

Ялежал в своей постели, уставившись на темно-малиновый балдахин, и рассеянно поглаживал одной рукой мягкую шерстку пушистика, свернувшегося калачиком рядом со мной.

Я уже перестал пытаться отправить Невилла обратно к Пендрагон и ее подруге Флоренс. Он ходил куда хотел и когда хотел. Втайне мне льстило, что он, казалось, все больше и больше хотел быть со мной.

Было что-то успокаивающее в том, что он лежал рядом. Не говоря уже о том, что маленький пушистый комочек фактически спас мне жизнь в тот день на арене, когда он предупредил о приближении Корегона.

Невилл издал тихий довольный звук, теснее прижавшись ко мне.

Обычно близость животного помогала успокоить разум, но сегодня даже Невилл был не в силах на меня повлиять.

Я вернулся с кормления в Вейлмаре чуть раньше обычного и обнаружил Пендрагон, стоящую прямо посреди Драконьего двора.

На мгновение я застыл как вкопанный. Неужели она снова следила за мной?

Последние несколько недель она полностью меня игнорировала. Отворачивалась, когда мы сталкивались в коридорах.

Потом я понял, что она не смотрит на меня. На самом деле она стояла ко мне спиной и что-то говорила. Но вокруг никого не было.

Она была в ночной рубашке. Свободная белая сорочка окутывала ее высокую стройную фигуру. Волосы были распущены, рыжие локоны струились по спине.

Я осторожно подошел к ней. Ее голос эхом разнесся в воздухе, но слова были странными и незнакомыми.

И тут меня осенило.

Она говорила на традиционном сангратийском.

Я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь использовал мертвый язык, если не считать уроков моего отца. Он настоял, чтобы его дети выучили древний сангратийский. Я знал достаточно, чтобы распознать его, услышать, когда на нем говорили. Однако на самом деле им больше не пользовались, за исключением ритуалов или текстов настолько древних, что для их прочтения требовался перевод.

И все же вот была Пендрагон, которая бегло на нем говорила.

Я подошел к ней ближе. Она не обратила на меня никакого внимания. Ее глаза были стеклянными и расфокусированными.

Потому что на самом деле ее вообще здесь не было. Она ходила во сне.

Я попытался ее разбудить, позвал по имени, но ответа не последовало.

Я огляделся, почти ожидая увидеть кого-то еще, с кем бы она ни разговаривала, мои чувства были на пределе. Но кто бы то ни был, он, похоже, был плодом ее воображения – кем-то из сна. Нас окружали лишь драконы, безжизненные и молчаливые, как и всегда.

Я смотрел на них снизу вверх, слегка дрожа.

У Драконьего двора было могущество. Возможно, даже мы, высокородные, не до конца понимали природу этой силы.

Я почувствовал непреодолимое желание увести Пендрагон. Я не собирался оставлять ее одну во дворе в ночной рубашке глубокой ночью.

Я схватил ее за плечи и легонько встряхнул.

Ничего. Ее губы продолжали двигаться, взгляд оставался рассеянным.

Зная, что таким образом я ничего не добьюсь, я сдался. Подхватив ее на руки, я покинул Драконий двор.

Она не сопротивлялась. Она просто положила голову мне на грудь.

На мгновение я задержал дыхание, ожидая, что она проснется и ударит меня за то, что я прикоснулся к ней.

Но потом я расслабился.

Я почти ожидал, что она продолжит разговаривать сама с собой, но вместо этого Пендрагон молчала. Ее глаза оставались открытыми, наблюдали за мной, пока я шел.

Теперь, в тишине своей комнаты, я осознал, что это было чертовски жутко.

Но в то же время странно приятно.

Она была такой спокойной, когда я обнимал ее. Было настолько естественно держать ее вот так в своих объятиях. Я чувствовал запах ее волос, все еще влажных, как будто только что вымытых. От нее пахло жасмином и ванилью. Ее тело, прижатое к моему, было теплым и мягким.

Часть меня страстно желала принести ее в свою комнату, положить на кровать и просто… спать рядом с ней.

Но я знал, какие будут последствия, если я это сделаю.

Поэтому я вернул ее в башню первокурсников. Разбудил Флоренс. На лице темноволосой девушки отразилось недоумение, когда она увидела Пендрагон в моих объятиях. Затем выражение ее лица сменилось недоверием. Что бы ни наговорила ей обо мне Пендрагон, теперь я определенно не нравился Флоренс. Мне было интересно, знает ли ее подруга об Энии.

Когда я уходил, Пендрагон все еще была в оглушенном состоянии, только-только начиная выходить из оцепенения.

Я подумал, что Флоренс расскажет ей о том, что случилось. Может, она опустит ту часть, в которой я принес ее обратно. Возможно, это и к лучшему.

Невилл перевернулся во сне, и я погладил его по животу. Он тихонько заворчал от удовольствия, а потом захрапел.

Я улыбнулся, глядя на него сверху вниз. Если бы только с Пендрагон было так же просто, как с пушистиком.

Но это было не так. Она была загадкой, завернутой в тайну, а сверху посыпанной дополнительными секретами.

Она была самым сложным человеком, которого я когда-либо встречал. И это бесило больше всего. Как раз в тот момент, когда