Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Тот лениво перевел взгляд на Эрика. Ледяная улыбка растянула тонкие губы, и Марк высокомерно заявил:

– Не беспокойся. Я могу позаботиться о птичке. Да она и сама может за себя постоять.

Берт спиной ощутил волну ледяного раздражения брата. У него на языке наверняка вертелась куча едких замечаний о том, что это не так. Музы милостивые, пусть ему хватит ума оставить их при себе. Даже Эрик должен понимать, что очередная колкая грубость вовсе не откроет Тее глаза, а, наоборот, лишь еще дальше оттолкнет ее.

– Я даже не сомневаюсь в ваших выдающихся способностях, – насмешливо процедил Эрик, обрушивая на Берта волну облегчения. Это далеко не худшее, что он мог сказать. – Теодоре все еще настоятельно не рекомендовано покидать территорию Академии.

Плохо. Воздух над ними потяжелел, напитываясь мрачным напряжением. Тея порывисто опустила голову, сжимая пальцы в кулаки. Берт и представить боялся, как ей надоели все эти бесконечные ограничения и запреты. Упоминание о них только усугубляло и без того непростую ситуацию.

Марк потянул Тею к себе, скользнув по ее лицу ободряющим взглядом, заправил за ухо рыжую прядку и, убедившись, что она спокойно выдохнула, поднял голову. Берт растерянно переваривал подозрительно заботливый и бережный жест, пока зеленый взгляд сверлил лицо его брата острой неприязнью.

– А кто теперь возьмет на себя смелость что-то ей запрещать? – нарочито небрежно бросил Марк.

Придурок, пегас его раздери. Он был совершенно прав, да еще и буквально повторил слова самого Берта. Это резануло сильнее остального.

– Идем, птичка, – миролюбиво протянул Марк, зная наверняка, что им нечего ему возразить.

Берт стоял, не шевелясь, и смотрел на Теодору, а она – пресвятые музы! – послушно двинулась за Марком, позволяя уводить ее от Академии. Берта на мгновение коснулся виноватый ореховый взгляд, и Тея неловко улыбнулась, но через секунду уже прошла мимо, посеяв в нем бессильную досаду.

Да какого дьявольского пегаса она позволяет всему этому происходить?

Берт повернулся, но парочка уже переходила дорогу. Он мог либо броситься за ними, вызвав разве что снисходительную ухмылку Марка и недовольство Теи, либо смириться с проигранной битвой.

Ничего. Все обязательно встанет на свои места. Так всегда происходит.

Убедить себя не вышло. Берт сжал кулаки и, повернувшись к Эрику, сплюнул:

– Вот же придурок.

Эрик не отреагировал. Он смотрел на ту сторону дороги, хотя ни Теодоры, ни Марка там уже не было. Плотно стиснутые челюсти сдали его с потрохами, сколько бы Эрик ни пытался изобразить отчужденность.

Глупости какие-то. Два взрослых человека, а ведут себя как обиженные дети. Ладно Эрик, но откуда в Тее такая непробиваемая принципиальность? Она казалась Берту более гибкой и податливой.

– Что ему от нее нужно? – раздраженно бросил Берт, надеясь вернуть Эрика в реальность. – Что этот урод задумал?

Что-то ведь определенно задумал. Марк никогда ничего не делал просто так. Или Берту нужно просто поверить, что он влюбился и превратился в хорошего человека?

– Пегас его знает. – Эрик хмуро передернул плечами. – Вряд ли что-то, что пойдет Теодоре на пользу.

Наверняка нет. Откуда эти нотки сомнения в голосе?

Берт окинул окаменевшую фигуру брата задумчивым взглядом. Он бы хотел помочь, но как помочь людям, которые упорно отвергают поддержку?

Оставалось только одно, и Берт, не зная, что еще можно сделать, предложил:

– Как насчет того, чтобы напиться?

Он порывисто опустил голову. Не хотелось чувствовать насмешливый взгляд Эрика. Да, он облажался. Не такие они братья. Не станут делиться душевными переживаниями.

Легкое движение Берт уловил краем глаза, и тут же ощутил прилив тепла. Эрик помедлил, но кивнул.

* * *

Здание кинотеатра находится всего через квартал от Академии. Пышное, нарядное, с мощными колоннами, оно напоминает скорее обычный театр.

Мы шагаем по красным ковровым дорожкам мимо бархатных диванчиков, а со стен, совсем не вписываясь в богемную роскошь интерьера, на нас смотрят постеры фильмов. Не самое удачное сочетание, но мне все равно нравится.

Людей вокруг много – они заполняют голосами весь холл, толпятся и топчутся в очереди за попкорном. Вереница посетителей тянется от входа в один из залов, но Марк уверенно шагает дальше, увлекая меня за собой.

За поворотом никого нет. Только одинокая контролерша стоит возле двери, и Марк решительно двигается к ней.

Странно, где очередь? Неужели мы все-таки умудрились опоздать? Жаль, если так, я терпеть не могу пропускать начало фильма.

Я не знаю, ни во сколько начинается сеанс, ни на какой фильм мы идем. Поначалу мне казалось это совершенно неважным, а теперь я не успеваю ничего спросить.

Марк здоровается и протягивает женщине в алой жилетке билеты. Деревянные двери открываются, пропуская нас, и я сразу понимаю, что что-то не так.

Не похоже, что фильм начался, – в зале тихо. Так тихо, словно там и нет никого. Да и свет не погашен полностью – мягкие желтоватые всполохи позволяют рассмотреть, куда идти.

Мы минуем уходящий ввысь бортик, оказываясь перед экраном, и я застываю. Зал пустой. Совсем никого нет.

Марк меня не торопит, позволяя осмыслить открытие, и я нелепо протягиваю:

– Какие у нас места?

– Какие выберешь, птичка, – мгновенно отзывается он.

Я прикрываю глаза. Уголки губ тянутся наверх.

Это так в его духе. Я никогда и надеяться не смела, что кто-нибудь сделает для меня нечто подобное.

Обернувшись к Марку, я открываю рот, но не могу подобрать слова. Ограничиваюсь благодарным взглядом и улыбкой, но Марку этого вполне хватает. Он кивает в сторону зала, напоминая:

– Выбирай.

Я неспешно прохожу вдоль рядов сидений. Ума не приложу, действительно ли от места что-то зависит. Едва ли мой выбор имеет хоть какое-то значение, но я подхожу к нему так тщательно, словно собираюсь сидеть в зале до конца жизни.

Поднявшись до середины, я прохожу между спинками одного ряда и сиденьями другого. Привычка тянет меня вперед, уговаривая забиться в угол, но я останавливаюсь и опускаюсь на бархатное кресло ровно в центре. Марк садится рядом, а я озираюсь по сторонам.

Мысли дергают меня из стороны в сторону, то уволакивая из зала и возвращая к Академии, то позволяя вернуться обратно.

Неприятный разговор получился. Не стоило Берту вмешиваться. Я знаю, они с Марком не ладят, но у них просто не нашлось точек соприкосновения. Это не повод осуждать.

– Признаться честно, птичка, я решил, что тебя это порадует, – тихо произносит Марк. – Видимо, это было слишком самонадеянно.

Укол вины возвращает меня в зал. Не хочу, чтобы Марк так думал. Он подготовил чудесный сюрприз, и я ему благодарна. Нужно выгнать из головы все