Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Рука инстинктивно прижимается к животу. Я стискиваю зубы и подтягиваю ногу к себе, пытаясь медленными выдохами унять боль, но так просто это не удается.

Марк был прав. Тренировка сегодня – плохая идея. Я и не предполагала, что настолько.

Я жмурюсь и проклинаю свою неспособность встать. Боюсь представить взгляд, которым меня награждает разочарованный Эрик.

Минута. Еще немного, и я поднимусь. Голос Эрика настигает меня раньше, чем я успеваю встать:

– Было бы чудно, примени ты хоть часть своего упорства, с которым совершаешь глупости, к тренировкам.

Первые слова за этот бесконечный мучительный час, и сразу же хлесткой пощечиной. Чего еще следовало ожидать?

Обида поднимает меня на ноги, заглушая боль. Шикнув, я стараюсь сбалансировать вес тела и не опираться на левую ногу. Рука все еще успокаивающе поглаживает низ живота, но я вскидываю голову и процеживаю:

– Это не твое дело.

Надо же, он снизошел до разговора. Эрик усмехается уголком рта и легко поводит подбородком, приподнимая брови.

– Разве? Мне так не показалось.

Будто меня должно волновать, что там ему показалось.

Распрямив плечи, я щурюсь, протягивая:

– А в чем проблема? Я всего лишь следую твоему совету.

Зря я это ляпнула. Я поджимаю губы, качая головой, но влезть в мысли Эрика и заставить его все забыть нельзя. Он щурится, смерив меня насмешливым взглядом, и хмыкает:

– Даже не скрываешь, что все это из-за меня?

Я закрываю глаза и выдыхаю, но злость сгущается, пульсирует, ввинчивается в сознание раскаленной иглой. Крылья носа раздуваются, и я стискиваю челюсти до скрипа, а Эрик продолжает:

– И чего ты добилась? Кого ты этим наказала, Тея?

Никого. Я никого не пыталась наказать. Понимаю, что господину самовлюбленному кретину сложно даже представить, что мир не вертится вокруг него, но я ему это докажу.

– Время тренировки вышло, – холодно отрезаю я, открыто встречая насмешливый медовый взгляд.

Ни мгновения на сомнения. Я разворачиваюсь и двигаюсь к выходу из зала. Каждый шаг отдается мыслью, за которую я себя ненавижу.

Останови меня. Окликни.

Черта с два.

Нам не о чем разговаривать. Все и так предельно ясно.

Эрик того же мнения. Он не издает ни звука, когда я выхожу из зала.

* * *

– Что значит «не сработало»? – хмурится Марк, неспешно прохаживаясь между партами. – Если ты собиралась создать барьер, а магия не отозвалась, значит, ты замешкалась.

Пока он говорит очевидные вещи, я то и дело вскидываю руки, пытаясь защититься от взрыва красок. Они вспыхивают по всему кабинету, но всегда достигают цели. Блузка, лицо, волосы, руки. Все уже заляпано цветастыми пятнами.

Защитный барьер появляется, но неизменно запаздывает на пару мгновений. Будь это настоящий взрыв, я бы погибла уже сотню раз. Повезло, что обходится всего лишь грязной одеждой.

Слова Марка не помогают. Он говорит логично и правильно, но это ничего не меняет. Я не понимаю, в чем проблема. Что случилось с моей реакцией? Очередной шарик с краской лопается прямо над головой, щедро осыпая синим порошком. У меня дергается глаз.

– Ужасный результат, птичка, – разочарованно вздохнув, лениво тянет Марк.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не послать его ко всем чертям, к пегасу или к музам. Куда там они обычно друг друга посылают.

Стиснув кулаки, я напряженно вглядываюсь в воздух перед собой. Откуда будет следующая вспышка? Сверху? Слева? Сзади?

Справа. Защитный барьер отрезает только половину сухой краски, но часть оседает на щеке театральным румянцем.

– Расслабься, птичка. Перестань думать об этом. Позволь магии все сделать за тебя, – поучительно повторяет Марк.

В десятый раз. Он говорит это снова и снова, но я не представляю, о чем он толкует. Как тут расслабиться? Если я не буду ждать взрыва, то не смогу к нему подготовиться и не успею защититься. Хотя я и так не успеваю.

От напряжения сводит челюсти. Больше всего раздражает, что на белоснежной рубашке Марка нет ни пятнышка, а он даже голову не поворачивает в сторону взрывов. Расхаживает по кабинету, словно прогуливается по живописному саду.

Я не слежу за его перемещениями, чтобы не отвлекаться от главного, и это оказывается фатальной ошибкой.

Сильные руки обвивают мою талию, обнимая сзади. Марк прижимается к моей спине, и я растерянно выдыхаю. Очередная порция краски осыпает волосы, пока его пальцы гладят мой живот.

Дыхание сбивается, и я нервно поворачиваю голову, напряженно сглотнув.

– Что ты делаешь?

Не могу сказать, что мне неприятно или есть возражения, но момент не самый подходящий. Мысли о том, насколько Марк близко, вытесняют все остальные. Он меня сбивает.

– Не отвлекайся. – Бархатный шепот обжигает кожу, и Марк упирается носом мне в ямочку между шеей и плечом.

Да он просто издевается. Мотнув головой, я пытаюсь сконцентрироваться на красках. Провал. Губы Марка касаются кожи на шее, и он прикусывает ее, а по плечам тут же разбегаются горячие мурашки. Его ладонь поднимается к моей груди, невесомо поглаживая. На меня обрушивается новая порция сухой краски.

Невозможно. Как я могу не отвлекаться, когда он такое вытворяет?

– Марк, – жалобно протягиваю я, пытаясь отшагнуть вперед, но он крепко держит меня, не позволяя отстраниться.

Рука Марка падает вниз, опускается на бедро и проскальзывает под юбку. Губы продолжают изводить меня, неспешно двигаясь по шее. Горячее тело прижимается сзади, и этот жар передается мне, накрывая с головой.

Колени подрагивают, пока пальцы Марка скользят по внутренней стороне бедра. Я не могу бороться с нарастающим в теле желанием.

К черту эти краски. К черту эту магию.

Сдавшись, я прикрываю глаза, подставляя шею влажным поцелуям и выгибаясь навстречу его рукам. Марк уже расстегивает блузку и дразнит, водя подушечками пальцев по коже над кружевом. Я так остро ощущаю его прикосновения, что голова начинает кружиться.

Так приятно. Так хорошо. Хочется тонуть в ласковых движениях, сбившемся дыхании и древесных нотках парфюма.

Я едва различаю звук взрыва. Я даже не дергаюсь. Плевать на эту краску. Пусть пачкает. Но она меня не задевает.

Марк отпускает меня и отшагивает, а я распахиваю глаза, недоверчиво осматриваясь. Цветастая пыль оседает вокруг, но не добирается до меня, отгороженная незримым куполом.

– Теперь понятно? – Марк поднимает брови и усмехается.

Я растерянно моргаю, а через мгновение вспыхивают щеки. Он устроил все это, только чтобы показать мне, как управлять барьером?

– Не только ради этого, не беспокойся, птичка, – хмыкает он, словно прочитав мысли. – Я еще и получил удовольствие. Определенно.

Я порывисто оборачиваюсь, вцепившись в Марка пылающим взглядом. Собираюсь