Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

за защитной стеной. Сложно устоять и не довериться, когда человек, способный щелчком пальцев сломать кому-то шею, прикасается к тебе так, словно ты самое хрупкое, что когда-либо попадало в его руки.

Волна внезапной нежности и благодарности растекается по телу, смывая все страхи. Я поднимаю руки, обнимаю Марка и обещаю:

– Не буду.

Неуверенная улыбка приподнимает уголки его губ. Напряженная тревога в зеленых глазах растворяется. Марк тоже улыбается. Не скалится, не усмехается, и от этого простого жеста мир расцветает миллионом ярких оттенков.

Марк наклоняется, и я с готовностью подаюсь навстречу, отзываясь на поцелуй. Больше никаких вкрадчивых движений. Поток бесконтрольного желания влетает в голову, заставляя кусать и облизывать его губы. Жар, потушенный глупым страхом, вспыхивает с новой силой так, что в глазах темнеет.

Пальцы комкают рубашку на его плечах. Марк просовывает ладонь между стеной и моей спиной и легко справляется с молнией.

Я замираю, когда верх платья сползает вниз. Выпускаю рубашку и пытаюсь поймать падающую ткань, надеясь прикрыться, но Марк легко перехватывает мои запястья.

– Тебе нечего стесняться, Тея, – шепчет он.

Мягкое прикосновение к щеке успокаивает, но я все равно смущенно опускаю взгляд. Марк целует меня, наклонив голову. Костяшки его пальцев медленно скользят по моей шее, рисуют замысловатые узоры, соскальзывают к плечам, оставляя за собой вереницу мурашек, очерчивают ключицы и невесомо касаются груди.

Я сдавленно выдыхаю. Как от такого легкого прикосновения могут подкашиваться колени? Скользнув языком по моей нижней губе, Марк подцепляет кружевную бретельку и тянет ее вниз, спуская по плечу.

Контролировать руки не выходит. Я стараюсь отогнать колотящуюся в висках панику, но смущение заставляет прикрываться. Марк не пытается отвести мои руки. Ничего не говорит. Его губы смещаются вниз, оставляя следы неторопливых поцелуев по линии челюсти. Язык касается шеи, вырывая из меня очередной выдох, а потом он слегка прикусывает кожу.

Низ живота тянет уже болезненно. Ладонь Марка опускается поверх моей руки, сжимаясь, и я отчетливо чувствую его прикосновение. Голова кружится. Он раздвигает мои пальцы, и подушечками скользит по голой коже между ними. У меня закладывает уши.

Испугавшись, что не устою на ногах, я вскидываю руки, вцепившись в его плечи.

Он этого и добивался. Я не вижу, но чувствую, как он улыбается в мою шею, но возмутиться нечестному приему не успеваю. Пока одна рука то сжимает, то поглаживает мою грудь, вторая проникает под юбку. Я отчаянно комкаю рубашку на его плечах, оттягивая воротник, пока горячие пальцы выводят замысловатые линии на внутренней стороне бедра. Хочется двигать бедрами навстречу его прикосновениям, и от этого желания мне бы стало неловко, но волна жара стирает все смущение.

Губы Марка сминают кожу над ключицей, рассыпая мелкие мурашки. Его пальцы добираются до края белья, легко касаясь.

В глазах темнеет. Я запрокидываю голову, стукнувшись затылком о стену, но даже не чувствую этого. Скользнув ладонью по задней поверхности его шеи, вцепляюсь в мягкие гладкие волосы. Я выгибаюсь и перестаю понимать, что происходит.

Сбившееся дыхание выталкивает из меня непривычно низкие звуки в такт каждому уверенному движению пальцев. Я пытаюсь сдержать их, но ничего не выходит. Мышцы выкручивает напряжением. Ноги дрожат. Узел внизу живота вздрагивает и развязывается, рассылая по телу волну горячего удовольствия. Хриплый вскрик слетает с губ, и у меня подкашиваются колени.

Я бы съехала вниз по стене, беспомощно хлопая ртом и пытаясь глотнуть воздух, но Марк легко перехватывает меня, не позволяя упасть. Он вытаскивает руку из-под юбки и поднимает голову, уткнувшись лбом в мой лоб. От его довольной улыбки сводит низ живота.

Марк касается губами кончика моего носа, и это прикосновение так не вяжется с тем, что только что произошло, что я теряюсь в реальности. Полностью вернуться в нее мне так и не удается.

Руки Марка обхватывают мою талию и легко отрывают от пола. Он разворачивает меня и, едва позволяя касаться ковра кончиками пальцев, относит вглубь комнаты. Свалившееся платье остается где-то на полу. Мягкий толчок заставляет сменить положение, и лопатки опускаются на что-то мягкое. Я проваливаюсь в ворох подушек и испуганно выдыхаю.

Холодок проскальзывает по голой коже, но его тут же отгоняет жар чужого тела. Марк нависает, подминая меня под себя. Секундная паника отползает, не выдержав зеленый взгляд.

Марк смотрит на меня, словно пытаясь убедиться, что все в порядке. Он проводит ладонью по моей щеке, убирая с лица волосы. Медленно наклоняет голову, и мягкий вдумчивый поцелуй уничтожает оставшиеся сомнения.

Мои пальцы цепляются за его гладкие русые пряди, путая их, и проскальзывают к затылку. Неуверенно чиркают по шее и тянутся к воротнику белой рубашки. У меня ничего не выходит. Мелкие пуговки, словно издеваясь, не желают поддаваться, а легкая дрожь только усложняет и без того непростую задачу.

Марк не торопит. Он отстраняется и, улыбнувшись, наблюдает за моими попытками, поглаживая шею, плечи, ключицы. Каждое такое прикосновение отвлекает. Хочется закрыть глаза и отдаться его длинным пальцам, утопая в нежности, но я упорно расстегиваю рубашку.

Пуговица за пуговицей – одна, вторая, третья – пока края не получается распахнуть в стороны. Полумрак не позволяет ничего толком рассмотреть, но я смущенно отвожу взгляд.

Марк усмехается краешком рта. Он перехватывает мою руку и аккуратно поднимает ее, прижимая к своей груди. Кожа такая горячая, что страшно обжечься. Сглотнув, я неуверенно провожу вниз по груди, пальцами вычерчивая линии, и добираюсь до подтянутого живота, пока не упираюсь в кожаный ремень.

Во рту пересыхает. Марк шумно выдыхает, а я отдергиваю руку, испугавшись, что сделала что-то не так. Пытаюсь замаскировать свой трусливый жест, стягивая с него рубашку, и вожу ладонями по широкой спине, оглаживая лопатки.

Кожа будто пульсирует. Я кусаю пересохшие губы, задыхаясь мыслями. Почему так приятно просто касаться его?

Рука Марка тянется к брюкам, но замирает. Он выжидающе смотрит на меня, и я медленно киваю. От щелчка ремня в животе закручивается напряжение. Я отворачиваюсь, не выдержав.

Вес чужого тела перестает вдавливать меня в кровать. Шорох ткани расползается по комнате, рождая пульсирующее волнение. Я кусаю губы и жмурюсь, пока внутренности напряженно скручиваются. Горячая ладонь проскальзывает по моему животу и аккуратно двигается ниже. Марк наклоняется ближе, и каждая клеточка тела напрягается.

Нужно ему сказать. Нужно предупредить. Это же нормально. Только я совершенно не представляю, как формулировать мысли. В голове – предательская пустота. Голос хрипнет и вздрагивает, и меня хватает только на жалобное:

– Марк…

Он замирает, перестав покрывать мою шею поцелуями, а меня окатывает волной страха. Я