Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

– А если серьезно? Что произошло?

Как ответить на этот вопрос? Рассказать Марку все позорные моменты? Поделиться своими жалкими смешными мыслями? Ни мне, ни ему это не нужно.

– Ничего, кроме того, что я полная идиотка. – Я пожимаю плечами и, выхватив бутылку, делаю уверенный глоток, согреваясь.

Ничего конкретнее сказать все равно не выйдет. Да я и пытаться не хочу.

Марк медленно поворачивает ко мне голову и скептически морщится:

– Прости, не могу с тобой согласиться, хотя мне чертовски нравится, когда мы сходимся во мнениях.

Секундная улыбка дергает уголки моих губ. Его манера витиевато говорить всегда поднимает мне настроение. Пусть всего на мгновение, но мрак расступается.

Легко ему говорить. Марк и представить себе не может, как все происходящее выглядит в моей голове. Да и откуда ему?

Для исповеди не время и не место, но я покачиваю головой и отрешенно говорю:

– Чем я вообще занималась? Стоило мне сюда попасть, как я упрямо стала отрицать все, что мне предлагали. Вместо того, чтобы делать хоть что-то, я так упорно воевала со всеми подряд… – Коротко выдохнув, я пожимаю плечами. – Это на меня не похоже. Обычно я цепляюсь за любую возможность что-нибудь узнать, чему-то научиться. И это было мне необходимо, но я постоянно отвергала все предоставленные возможности.

Виновато уронив голову на колени, я потираю переносицу. Знаю, что менять что-то уже не в моих силах, но не понимаю, почему я всему сопротивлялась. Какой в этом смысл?

Плечо Марка приподнимается и опускается, коснувшись моего, и он спокойно отзывается:

– На тебя столько всего навалилось. Ничего удивительного, что ты запуталась. Сложно тебя винить. – Марк наклоняет голову и беззлобно усмехается. – Чудо, что ты не сбежала из этого сумасшедшего дома.

Сбежала бы. Именно так я бы и поступила, если бы мне было куда бежать.

Попытки Марка меня оправдать кажутся нелепыми. Я не получила ничего плохого от Академии, а вела себя так, словно они виноваты во всех бедах.

Качнув головой, я перевожу взгляд на желтые огоньки между перилами, и твердо заявляю:

– Это ничего не меняет. Я вела себя как идиотка. Злилась, грубила, отталкивала всех вокруг. Вместо того, чтобы с благодарностью принять предложенную помощь, я заставляла всех доказывать, что они достойны моего доверия. Еще и нос воротила. Просто мерзко. – Передернув плечами, я собираюсь на этом остановиться, но мысль, неотступной тенью следующая за мной еще из коридора, вырывается наружу. – Лео был прав. Кого такая дура может заинтересовать?

Лучше бы я молчала. Недовольство собой – это одно, но жаловаться Марку на сопливые проблемы в личной жизни – перебор. Такие мысли вообще лучше не озвучивать. Тебя непременно начнут переубеждать из жалости, но от такой поддержки всегда становится только хуже.

Тихий шорох заставляет меня сжаться. Марк не из тех, кто станет подбирать слова, чтобы не задеть и не ранить. Он, скорее, посмеется над этой надуманной проблемой и скажет, что есть куда более веские поводы переживать.

Его голос вонзается в мое сознание, парализуя:

– Меня заинтересовала. Я бы выбрал тебя из сотни других.

У меня сводит живот. Пальцы немеют, и подушечки покалывает внезапным морозом. В горле пересыхает.

Мне показалось. Я просто спятила и слышу какую-то чушь. Это невозможно. Марк издевается, если в самом деле сказал это.

Хриплый выдох вырывается из груди, и я настороженно поворачиваю голову, до жути боясь того, что могу увидеть. Ухмылку. Насмешливо вскинутые брови. Издевку в зеленых глазах.

Ничего подобного. Легкий ветерок отбрасывает с лица русую челку. Марк не улыбается. Даже не смотрит на меня, сверля взглядом пространство перед собой.

Дыхание перехватывает. Я не знаю, что делать в таких ситуациях. Мысли подергиваются пеленой тумана. Реагирует только тело – что-то внутри напряженно скручивается и вздрагивает. В голове так пусто, что становится жутко.

Пауза затягивается. Нужно сделать хоть что-то. Я уже позволила себе сегодня поверить во что-то подобное. Больше такой ошибки не допущу.

Волнение поднимает меня на ноги и сжимает пальцы в кулаки. Я изо всех сил стараюсь не подавать виду, что такие шутки задевают, но фраза все равно царапает глотку:

– Очень смешно.

Не хочу поворачиваться к Марку. Пусть остается со своими шуточками. Сама виновата. Я ведь прекрасно знала, что и кому говорю. Хуже было бы разве что пожаловаться Лео.

Уперевшись ладонями в балконные перила, я вглядываюсь в ночной город. Пустота в сознании обволакивает. Камень приятно холодит кожу, и ветерок нервно дергает концы волос за спиной. Нужно успокоиться, но сердце упрямо бьет в грудину, взращивая во мне идиотские мысли.

Вдруг он серьезно? Тогда я наверняка задела его своим ответом.

Если бы можно было просто вычеркнуть сегодняшний день из своей жизни, я бы сделала это, не задумываясь.

Шелест одежды выдает его движения. Я слышу, как Марк встает, и каменею, ожидая его приближения. В позвоночник словно вогнали металлический стержень – ни согнуться, ни повернуться.

Бледные пальцы сжимают каменный бортик рядом с моими, но не вплотную. Близко, но не переходя границу.

Почему он не ушел? Я вполне заслужила утопать в своей печали в одиночестве.

Тяжелый вздох слышно так отчетливо, словно он раздается в моей голове. Марк задумчиво протягивает:

– Знаешь, у меня всегда были довольно натянутые отношения в семье. Мало хороших воспоминаний, море плохих. Я вообще не испытывал к семье теплых чувств, все время пытался себя убедить, что мы совершенно разные, но кое-что все-таки тащил с собой именно оттуда.

Скосив глаза в сторону, я украдкой посматриваю на Марка, затаив дыхание. Такие рассказы совсем не в его духе. Чего это он?

– Я довольно быстро усвоил – воспитательные методы располагали, – что думать нужно только о себе. Не стоит надеяться, что кто-то тебя поймет. Глупо тратить силы и время на других, – мрачно продолжает Марк, всматриваясь в город под нами.

Тягучая тоска стискивает грудную клетку. Мы почему-то все время забываем, что неприглядное прошлое может преследовать не только нас самих.

Марк вздыхает, качнув головой.

– Не буду отрицать, плюсы в этом тоже есть. Удобно заботиться только о своих желаниях. – Он облизывает губы, усмехнувшись, и тут же серьезнеет. – Но когда я на тебя смотрю, Тея, то ловлю себя на мысли, что готов думать о ком-то еще. Я даже иногда начинаю верить, что способен с кем-то разделить свои мысли. – Марк сглатывает и добавляет: – Так что смешного в этом мало.

Я приоткрываю рот, пропустив беззвучный выдох. Ногти бездумно царапают каменный бортик. Сердце спотыкается на секунду и ускоряется.

Он это серьезно. Без шуток и