Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

– Где Эрик? – Так и не обнаружив его, я поворачиваюсь к Берту, требовательно тряхнув головой.

Он пожимает плечами и неуверенно отвечает:

– Ему кто-то позвонил. Появились дела. Должен быть у себя, – перехватив мой расстроенный взгляд, Берт добавляет. – Он скоро вернется, Тея. Не может не вернуться. Это же праздник Лоры.

Не могу ждать. Навязчивая идея уже завладевает мной полностью и не отпускает. Думать о чем-то другом не получается.

Сопротивляться бесконтрольному желанию выяснить все здесь и сейчас не выходит. Я вскакиваю на ноги, пошатнувшись от резкого движения. Сама его найду.

Я дергаюсь к выходу, но Берт перехватывает мое запястье. Внезапное препятствие отзывается вспышкой раздражения. Я поворачиваюсь к Берту, но его обеспокоенный взгляд развеевает возмущение.

– Тея, ты точно уверена?

Наверное, Берт гораздо лучше понимает, что со мной происходит. Наверное, он хочет уберечь меня от необдуманной глупости. Это очень мило. Его забота отзывается во мне теплой благодарностью, но в ней сейчас нет необходимости. В этой необдуманности и есть вся прелесть.

Я пожалею об этом завтра. Но это будет завтра. А сегодня я хочу посмотреть Эрику в глаза и сказать все, что думаю.

– Я хотя бы попытаюсь. – Подмигнув Берту, я высвобождаю руку и бросаюсь в море людей.

Прорываться к выходу мне проще, чем к Лоре. Я выскальзываю в коридор и вдыхаю полной грудью. После забитого учениками зала в пустом коридоре оказывается легче дышать. Такое ощущение, будто я вырвалась из душной комнаты на прохладную ночную улицу.

Мысли не проясняются. Планы не меняются. Я даю себе еще минутку, чтобы передумать и позорно сбежать, но остаюсь в коридоре. Значит, нужно двигаться дальше.

Комната Эрика не так уж и далеко. Где-то между моей и комнатой Лоры.

Остановившись перед дверью, я нетерпеливо сжимаю пальцы и выдыхаю. Последний шанс. Беги, если хочешь.

Ноги не двигаются, и я поднимаю руку, быстро постучавшись.

Ничего не происходит. Укол разочарования заставляет поджать губы. Я ждала красивую сцену, как в книгах и фильмах. Эрик мгновенно открывает дверь, словно стоял и ждал с той стороны именно меня. Я быстро выпаливаю ему все, не позволяя перебивать, а потом он улыбается и наклоняется ко мне. Дальше продумать я не успела.

Но он не открывает, и сомнения взметаются в сознании, подтачивая глыбу уверенности. Может, и не нужно мне все это. Это ошибка.

Я бы и рада уйти, но не могу ни сдвинуться, ни постучать снова. Противоречия раздирают меня на части. Я стою, сверля взглядом деревянную дверь, и представляю, что там за ней происходит. Эрик не услышал. Или занят. Я вполне могла и дверью ошибиться. Стою, как идиотка, возле комнаты кого-нибудь, кто уехал на каникулы.

Обидно, но наверняка это к лучшему. Нечто уберегло меня от чудовищной ошибки и глубокого разочарования.

Неловко возвращаться к Берту ни с чем, но это не моя вина. Я сделала все, что в моих силах.

Кивнув своим мыслям, я загоняю досаду на задворки сознания и собираюсь уже идти в гостиную, когда дверь открывается и узкая полоска света падает на ковер.

Сердце подпрыгивает. Уголки губ дергаются наверх, и я не пытаюсь спрятать улыбку, оборачиваясь.

Она вмерзает в губы гипсовой маской. В груди проносится болезненная вспышка, и я хватаю ртом воздух, чтобы с ней совладать.

На пороге показывается женская фигура. Высокая, тонкая, хрупкая, словно сотканная из невесомости и света. Я моргаю, прежде чем различаю знакомые черты. Каштановые прямые волосы до плеч. Нежная персиковая кожа, тонкие брови, узкий подбородок. Доверчивые голубые глаза.

– Тея! – Ева всплескивает руками и бросается ко мне на шею. – Так и знала, что тебя где-то здесь прячут. Эрик не признавался.

Его имя вбивается в сознание кривым ржавым гвоздем. Ева делает шаг назад, и детали, которые я бы предпочла не замечать, бросаются в глаза одна за другой. Не до конца застегнутая прозрачная блузка. Смазанная розовая помада. Легкий беспорядок на голове, словно чьи-то пальцы вплетались в пряди ее волос. Ева спешно просовывает пуговицы в прорези, но уже поздно.

Удивленный взгляд Евы вцепляется в мое лицо, и она приподнимает брови. Наверное, она задала вопрос, но я выдавливаю из себя только глубокомысленное:

– Э-э-э.

В груди печет. Жжение нарастает с каждой секундой, пока я смотрю на радостное личико Евы. Вот и конец всем оправданиям. Можно твердить про себя, что она оказалась здесь случайно, но даже я понимаю, что это абсурд.

Ева склоняет голову набок и, озадаченно вытянув пухлые губки, спрашивает:

– Что-то случилось? На тебе лица нет.

Удивительно. С чего бы это? У меня такое ощущение, что между ребер вогнали кривое лезвие, несколько раз провернув. Хорошо, что вообще стою.

– Ты что-то хотела? – не прекращает Ева.

Это она спрашивает? Чудом пробирается сюда и ведет себя так, словно она здесь хозяйка. Это не ее дом, а мой. Мой! Залезть в кровать к одному из членов Младшего Совета недостаточно, чтобы так себя вести.

– Где Эрик? – раздраженно уточняю, тут же пожалев.

Ева невинно хлопает ресничками и без стеснения отвечает:

– В ванной. Позвать его?

Прыгающее сердце обрывается, падая в желудок.

Ну что ты так смотришь, Теодора? Ты сама это устроила. Сама сказала ей, что он свободен. Сама подначивала Эрика. Вот и результат. Молодец.

Тряхнув головой, я едва могу совладать с голосовыми связками, сипло бросая:

– Я пойду.

Не знаю, куда. Подальше отсюда. Не могу смотреть на розовую помаду на ее лице. Меня подташнивает от одной мысли о том, как она размазалась.

Развернуться и уйти не выходит. Ева вцепляется в мою руку и вглядывается в мое лицо.

– Тея, погоди. Я что-то неправильно поняла? Ты же сама сказала… К черту. Если у вас с ним какие-то дела, я его брошу. Просто молча уйду прямо сейчас и даже на звонки отвечать не буду. Хочешь?

Он ей еще и звонит? От доверительного взгляда Евы тошнит еще сильнее. Что она городит? Что за глупости?

Вырвав руку, я свожу брови и с трудом выдавливаю холодную улыбку.

– Что за чушь, Ева? Меня это не касается. Делайте, что хотите.

Больше не касается. Теперь уж точно.

Я ошиблась. Решила, что Эрик придурок и грубиян, но не урод. Если бы это было так, он сказал бы все как есть, а не морочил мне голову.

Между тоненьких бровей Евы залегает складочка. Она облизывает губы и бросает на меня виноватый взгляд.

– Что-нибудь передать?

Магия под кожей предостерегающе оживает. Кем она