Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

гостиной становится душно, но это нас не останавливает. Текила раскачивает мир вокруг, перенося на попавший в шторм корабль. Дыхание сбивается, толчками доставляя в сжимающиеся легкие кислород. Голова кружится, и я теряюсь во времени. Знаю только одно – я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Никогда.

Кто-то окликает Лору. Она оборачивается и тут же наклоняется ко мне, сморщив вздернутый носик.

– Прости, нужно отойти. Не хочу, но нужно уделить немного времени и остальным.

Она извиняется? Серьезно?

Я улыбаюсь, показывая, что все в порядке. Большой палец Лоры поглаживает тыльную сторону моей ладони, и она выпускает мою руку, подмигнув.

– Не теряйся. Скоро вернусь.

Кивнув, я провожаю ее взглядом, рассматривая выпирающие лопатки на открытой спине. Они тоже мерцают, и я решаю, что слой блесток здесь ни при чем. Просто есть такие девушки. Они сияют сами по себе.

Как бы мне ни хотелось продолжать танцевать с Лорой, идея перевести дыхание кажется не такой и плохой. Осмотревшись, я замечаю знакомые черные кудряшки на дальнем диванчике и решительно пробираюсь туда. Ноги не слушаются, каблуки норовят подломиться, и я спотыкаюсь о себя же, в последний момент вцепившись в спинку дивана. Резкий рывок притягивает тело, и я обрушиваюсь рядом с Бертом.

У него в руках целая бутылка текилы, и на мгновение мне кажется, что ему грустно, но это не так. Берт зачарованно смотрит в одну точку, слегка улыбаясь. Не нужно следить за его взглядом, чтобы понять, что он смотрит на Лору.

Мое появление отвлекает его от этого увлекательного занятия. Берт поворачивается и, окинув меня быстрым взглядом, присвистывает:

– Без обид, но я и не думал, что ты умеешь так веселиться.

И я не думала. Академия открывает во мне все новые и новые таланты. Страшно представить, что будет дальше.

Пожав плечами, я без сил откидываюсь на спинку дивана и кое-как шевелю языком:

– Лора – чудесный учитель.

Берт усмехается и согласно кивает. Да как тут не согласиться?

Я закрываю глаза, запрокинув голову. Удивительно, но мир продолжает кружиться даже под сомкнутыми веками.

Тяжелый выдох едва пробивается сквозь музыку и пелену неясных мыслей, но голос Берта я слышу хорошо:

– Сложновато переплюнуть твой подарок. Знал бы, назвал другую книгу.

Я распахиваю глаза и распрямляюсь, уставившись на Берта. Глупости. Он знает Лору как никто другой. Она наверняка в восторге от его подарка.

Поспорить я не успеваю. Берт миролюбиво приподнимает ладони.

– Шучу. Мне нравится, когда она так улыбается. Даже если это не моя заслуга. Люблю, когда она счастлива.

Его голос становится ниже, пропитываясь теплой хрипотцой. Искрится мягкой нежностью, приправленной тоской. Согревает даже меня, хотя все внимание Берта посвящено Лоре.

Я собираюсь ободряюще сжать его плечо. Сказать что-нибудь, чтобы поддержать его. Заверить, что они созданы друг для друга. Что-нибудь хорошее и чуткое. Но текила все решает за меня.

Повернувшись к Берту, я наклоняю голову к плечу и, вглядываясь в его задумчивое лицо, протягиваю:

– Почему ты ей не признаешься?

Вопрос повисает между нами и словно отрезает нас от музыки, радостных голосов и всего праздника. Я беззвучно выдыхаю, отругав себя за то, что лезу, куда не следует.

Не мое это дело. Они сами разберутся. Чтобы раздавать советы, нужно иметь хоть какой-то опыт. Да и не стоит советовать, когда никто не просит.

Пройдясь по мне медленным задумчивым взглядом, Берт приподнимает густые брови и усмехается:

– А ты?

Улыбка соскальзывает с моего лица. Я порывисто выдыхаю, нервно облизнув губы. Щеки вспыхивают, и я опускаю взгляд, смотря на зеленое стекло бутылки в руках Берта. Больше не тепло и не жарко. Становится невыносимо душно.

Первый порыв – все отрицать. Я могу сделать вид, что не понимаю, о чем говорит Берт. Разыграть спектакль и попытаться выкрутиться.

Это будет нечестно. Берт не стал отпираться и заслужил искренность в ответ.

– У нас кое-что произошло, – невнятно признаюсь я, нелепо пряча взгляд.

Берт понимающе кивает и усмехается:

– Можешь представить, сколько всего у нас произошло за столько лет? – Углубляться в детали мы оба не собираемся. Я не рискну допытываться и вытягивать из Берта всю подноготную их отношений с Лорой, но вот он сводит брови и пододвигается, посерьезнев. – Что этот придурок натворил? Если мой самовлюбленный брат тебя обидел, расскажи.

Я замираю, удивленно приоткрыв рот. Берт смотрит на меня, не моргая, и от неприкрытого волнения в его медовых глазах становится тепло.

Что ответить? Мне было обидно, но едва ли можно заявить, что Эрик обидел меня. Вряд ли он вообще преследовал такую цель.

– Нет, ничего такого, – неуверенно повожу плечами я, задумчиво закусив губу.

А что, в общем-то, произошло? Эрик пытался мне что-то сказать. Донести что-то. Может, он действительно хотел как лучше?

Воспоминания вспыхивают в голове обрывками. Я не слышу, что отвечает Берт, упорно пытаясь понять, что произошло в тот вечер.

Эрик спросил, почему я это сделала. Мне нужно было всего лишь ответить, но тогда я не знала, что, а сейчас все становится удивительно ясно.

Дело вовсе не в том, что мне хотелось вцепиться в угрюмого серьезного книгоходца из Младшего Совета, на которого все заглядываются, но боятся подойти. Не в том, что я, ведомая эйфорией, решила пополнить список своих достижений.

У Эрика были причины так считать. Сложно винить его в недоверии, но он ошибся. Я сделала это, потому что захотела. Потому что мне нравится тот Эрик, который позволяет себе иногда улыбаться, и тот, который вечно сыплет колкостями, помогая мне нащупать верный путь. Иногда грубый, но всегда честный. Не знаю, что в нем такого, но разве обязательно это знать? Мне известно кое-что гораздо важнее – Эрик тоже этого хотел. Иначе бы все закончилось по-другому.

Если ему так нужен этот чертов ответ, он его получит.

– Знаешь что. – Перебив Берта на полуслове, я вскидываю голову и с вызовом вглядываюсь в его лицо. – Я пойду и скажу ему. Да. Так и сделаю.

Берт захлопывает рот и недоверчиво хмурится. Может, мой пример сможет его воодушевить. Я прекрасно понимаю, что без такого количества текилы ни за что бы на это не решилась, но какая разница? Не всем быть беззаветно смелыми.

Момент отличный. Пока алкоголь говорит во мне громче логики, здравого смысла и страха, нужно пользоваться. Черт его знает, к чему это приведет. Но не попробую – не узнаю.

Преисполнившись полыхающей решимости, я верчу головой, выискивая Эрика. Желание действовать пульсирует в сознании, выталкивая все мысли о последствиях. Не хочу ни о чем думать.