Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

– Погоди, что ты только что сказал? У Лоры скоро день рождения?

Неужели тоже сменила тему? Едва ли, Тея действительно выглядела удивленной и необъяснимо разнервничалась. Ореховый взгляд требовательно вцепился в лицо Берта. Он был готов поклясться – не будь у нее заняты руки, Теодора бы встряхнула его за плечи, вытаскивая ответ.

Как бы там ни было, это сработало. Все вопросы вылетели из головы, вытесненные образом Лоры.

Берт улыбнулся и живо кивнул:

– Да, буквально на днях. Обычно это событие мирового масштаба. Лора обожает устраивать вечеринки. – Он прикрыл глаза, вспоминая, как обычно она мечется по всей Академии, решая одновременно сотни вопросов, но все равно никому не доверяет вмешиваться. Все должно быть строго под ее контролем. Все должно быть идеально. – Честно говоря, я сомневался, что в этом году она станет что-то устраивать. Сама понимаеш. – Берт неопределенно повел подбородком, не желая пускаться в объяснения. – Но нам всем сейчас нужно что-то радостное и светлое. Лора это прекрасно понимает.

Теодора медленно кивнула, задумчиво двигая губами. Ее захватили размышления, и она неспешно двинулась вперед, отпивая кофе. Берт послушно шел рядом, пытаясь угадать, о чем она думает.

Снова переживала, что будет там лишней? Придумывала оправдания, чтобы не прийти? Изводила себя гложущим чувством вины? Берту не стоило упоминать о случившемся. Даже вскользь.

Он уже собрался заявить, что ей не о чем переживать и вообще пора бы уже принять, что она полноценный член их компании и перестать проводить между ними разделяющую черту, когда Тея облизнула губы и спросила:

– Какая у Лоры любимая книга?

– «Щегол», – Берт отозвался мгновенно, не задумываясь.

Он бы ответил на этот вопрос и среди ночи.

Теодора смерила его искрящимся взглядом и хмыкнула, но сказала только:

– Спасибо.

Берту не понравился ее взгляд. Придумала себе что-то. Они же с Лорой подруги. Музы, а если она что-нибудь ей скажет?

Укол паники заставил Берта вскинуть руку и почесать затылок, но вместо объяснений из него вырвался поток непутевой болтовни:

– Только не вздумай дарить ей всякие коллекционные редкие издания, этот подарок уже занят!

Тея скосила на него взгляд и все-таки улыбнулась. Мрачный налет соскользнул с ее лица, не оставив и следа, впервые за последние недели. Она хлопнула Берта по плечу и, доверительно наклонившись, пообещала:

– Не буду. Честное слово. Никаких книг, автографов или сувениров.

Берт облегченно выдохнул. Просветлевшее лицо Теодоры развеяло сомнения. Все-таки он прав. Им всем срочно нужен праздник.

* * *

От нетерпения чешутся ладони. Кто-то назовет это глупостью, кто-то скажет, что мне и без того есть чем заняться, но я впервые за последние дни действительно хочу что-то сделать. Кое-что конкретное.

Планы и идеи носятся в голове, выталкивая оттуда печальные мысли. Азарт оживляет меня, вытаскивая из беспроглядной меланхолии.

Лора окружила меня искренней заботой и поддержкой. Потратила кучу времени, чтобы помочь вникнуть во все происходящее. Разъясняла элементарные вещи, но ни разу даже не намекнула, насколько это утомительно. Она приняла меня, не требуя взамен совершенно ничего.

Если у меня есть хоть малейший шанс заставить ее радостно улыбнуться, я его не упущу. Это меньшее, что я могу сделать для Лоры.

Я добираюсь до кабинета господина Вознесса и уже собираюсь постучать, когда дверь распахивается, выпуская в коридор госпожу Русак. Она замирает, смерив меня долгим пристальным взглядом, а потом хмыкает. Проходя мимо, она качает головой, и я удивленно оборачиваюсь ей вслед, но предвкушение уже толкает меня вперед.

Коротко постучавшись, я не дожидаюсь разрешения войти и нетерпеливо влетаю в кабинет. Господин Вознесс поднимает голову от бумаг и, заметив меня, указывает на стул напротив письменного стола.

– Теодора? Проходи. – Пока он говорит, я уже опускаюсь на стул, и Вознесс добавляет, окинув меня внимательным взглядом поверх очков. – Твоя загадочная просьба была срочной? Сказала бы, я постарался бы найти время с утра.

Вцепившись в сумку, я спешно мотаю головой.

– Ничего срочного, все в порядке.

Вознесс облегченно выдыхает, а я хмурюсь. Неудивительно, что они ждут от меня сплошных неприятностей. Все, что я делала, только усугубляло положение. Я понимаю. Но это ничего. Я все исправлю, как только выпадет возможность.

Вежливый наклон головы напоминает, что надо бы озвучить просьбу, и я начинаю:

– Такое дело, – напряженно протягиваю я, царапнув подкладку сумки. – Мне очень нужно попасть в одну книгу.

Воодушевление затихает, сбитое порывом волнения. А что, если он не согласится? Да и плевать. Буду знать, что я хотя бы попыталась играть по правилам. По крайней мере, искала компромисс.

Держать интригующую паузу я не планировала, но просьба застревает в горле, и я никак не решаюсь ее озвучить.

Расправив плечи, Вознесс укладывает локти на стол и складывает пальцы домиком, поглядывая на меня. Говорит он спокойно, словно действительно не понимает, к чему все идет:

– И в чем проблема, Теодора? Берешь книгу, отправляешься в нее, пишешь короткий отчет и сдаешь в отдел. Не вижу никаких препятствий, если ты не собираешься нарушить там добрую половину правил или вытащить что-то.

Сконфуженного поджатия губ хватает, чтобы вырвать из Вознесса тяжелый вздох. Он усмехается и покачивает головой.

– Ну конечно. Именно этим ты и собираешься заняться, верно?

Не все так плохо. Я дергаю подбородком, выпаливая:

– Никаких нарушений, честное слово. Мне просто нужна одна вещь из книги.

Строгий серый взгляд поблескивает из-под стекол очков, и Вознесс нравоучительно заявляет:

– Нельзя просто забирать из книги все, что тебе нужно, и уносить в реальный мир.

Ну что за абсурдное правило? Из всего, что я делала, перемещение предметов создало меньше всего проблем. Вообще ни одной.

– Нельзя, только потому что никто больше не может этого сделать. – Я обиженно скрещиваю руки на груди, добавляя: – Тотальный контроль над всем подряд еще ничему не шел на пользу.

– Как и меры предосторожности еще никому не навредили, – легко парирует Вознесс.

С этим можно поспорить. Чего только стоило желание Дианы уберечь меня от правды, но вступать в пустую полемику я не собираюсь. Нет времени.

Воодушевление дергает пальцы, заставляя меня нетерпеливо перебирать подол юбки. Вознесс замечает мой жест. Он снимает очки, укладывая их рядом с кожаным футляром перьевой ручки, и, окинув меня пристальным взглядом, медленно проговаривает:

– Ты вообще понимаешь, что происходит, Теодора? – Выдержав напряженную паузу, Вознесс сводит черные брови. Лицо его заостряется, становясь строгим и чересчур деловым. – Ты пришла к учителю, члену Старшего Совета Академии, и просишь, чтобы он помог тебе нарушить правила, этим же Советом и установленные. Верно?