Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Послушав брата, Берт встал и, делая спешный шаг к двери, признался:

– Вообще-то мы собирались прогуляться в городе. Недалеко от Академии. – Ответ вполне исчерпывающий, но Берт не смог вовремя замолчать. – Теперь некому ее здесь запирать.

Фраза повисла в воздухе, оседая на коже склизким налетом. Берт слишком поздно понял, что ляпнул, и втянул голову в плечи. Если Эрик сейчас врежет ему – будет справедливо.

Ничего подобного не произошло. Эрик хмыкнул:

– Можно подумать, ее это раньше останавливало.

Теплая благодарность разлилась в груди. Эрик имел полное право разозлиться, но предпочел замять неловкость.

Сморгнув удивление, Берт широко улыбнулся и неспешно двинулся к двери, протягивая:

– Да все будет в порядке. Мы вдвоем и не планируем отходить далеко. Да и Организации нужно время, чтобы зализать раны. – Он запнулся и, чтобы сменить тему, добавил: – К слову, едва ли мы можем запрещать что-то Тее, учитывая открывшиеся обстоятельства. По традиции она должна стать Главой Академии. Вряд ли сейчас, но когда-нибудь позже точно.

Эрик легко принял правила игры, цепляясь только за последние слова. Он показательно округлил глаза и, рывком головы откинув с лица спадающие кудри, фыркнул:

– Музы упаси. Не каждую потерянную принцессу стоит находить. Иначе мы все обречены.

Его предвзятое отношение выпячивалось даже сквозь шутливые интонации. Можно подумать, Тея – какое-то чудовище. Академия знала лидеров и похуже. Да, пусть она не во всем разбирается, не владеет всеми тонкостями и отрицает добрую половину правил, но Тея никому не желает зла и не страдает непомерными амбициями – уже не так мало.

Берт обернулся и, у самой двери окинув брата смеющимся взглядом, бросил:

– Не мы, а ты. – Прищелкнув языком, он усмехнулся. – И только потому, что не умеешь себя вести.

Узнавать мнение Эрика на этот счет он не собирался и выскользнул за дверь прежде, чем брат успел что-то сказать. Торжество от победы в маленькой словесной перепалке приятно разливалось под кожей и грело. Приподнятое настроение укрепилось.

Стараясь не расплескать свою маленькую радость, Берт спешно лавировал между учениками в коридорах и перепрыгивал через ступени на лестницах. Тее и так пришлось его ждать. Оставалось надеяться, что она не надумала себе каких-нибудь глупостей и не решила, что Берт просто не пришел, забыв ее предупредить.

Из Академии он буквально вылетел, толкая высокие массивные двери. Склоняющееся к горизонту солнце наконец-то лизнуло его лицо. Ветерок скользнул по затылку ласковым летним прикосновением.

Не заметить Теодору было сложно. Она стояла на крыльце, переступая с ноги на ногу, и то и дело оглядывалась на дверь. Легкая юбочка шифонового платья с узорчатым рисунком легко вздрагивала. Оранжевые лучи солнца блуждали медными всполохами в волосах.

Стоило Берту появиться на крыльце, как Тея облегченно прикрыла глаза. Темно-бежевые губы вздрогнули.

Пегас его раздери. Значит, все-таки начала волноваться. Всерьез боялась, что он может не прийти.

Нельзя оставлять эти страхи в ее голове ни на секунду.

Берт рывком преодолел расстояние между ними и, не дав Тее времени на переживания, кивнул:

– Идем.

К вечеру прохожих всегда становилось больше. Кто-то спешил домой после работы, кто-то прогуливался, наслаждаясь теплом и хорошей погодой, школьники шатались по улицам, избавившись от необходимости делать уроки. Берт радостно влился в толпу, размашисто шагая пружинистой походкой. Улыбка растягивала его губы. Теодора за ним едва поспевала, и Берт попытался немного успокоить пульсирующую в груди радость.

Он остановился возле окошка кофейни, чтобы ноги не несли его вперед, и сделал заказ. Тея все это время молча наблюдала за его перемещениями и наконец-то спросила:

– Ты задержался. Что-то случилось?

Тревога в ореховых глазах мелькнула и спряталась за длинными ресницами. Музы милостивые, она еще и об этом беспокоилась? Удивительного мало, ей так избирательно давали важную информацию. Вполне можно решить, что от нее что-то скрывают.

– Нет, все в порядке, – спешно заверил Берт, стукнув пальцами по прилавку. – Прости, надо было тебя предупредить. Не думал, что опоздаю. Я был с Эриком.

Ее острый подбородок дернулся. Рыжие брови приподнялись на мгновение, и она натянуто улыбнулась. Смущенно мотнув головой, Тея распрямила плечи и спросила:

– О, и как он?

Берт едва преодолел желание хохотнуть. Они серьезно? Музы, да быть этого не может.

Шальная мысль скользнула в голове змейкой. Берт принял два стаканчика кофе и, протянув один Тее, пожал плечами:

– Спроси у него.

Секундная растерянность сменилась мелькнувшей в глазах мыслью. Тея выхватила стаканчик, благодарно кивнув, и с наигранной радостью отозвалась:

– У нас сейчас нет тренировок.

Да неужели? Интересно, ни Эрика, ни Тею не смущало, что они пересекаются каждое утро на завтраке за одним столом? И это как минимум.

Глупое оправдание заставило Берта мысленно хмыкнуть. Маленький спонтанный эксперимент нужно было продолжить.

– Так спроси не на тренировке. Можно подумать, вы не пересекаетесь, – заявил он, не сводя с Теи глаз.

Если она сейчас погрузится в бездумное мрачное молчание, Берт не выдержит. Схватит ее за руку, дотащит до Академии, запихнет в кабинет Главы и запрет там их с Эриком, пока они все не прояснят, что бы там между ними ни происходило.

Длинные пальчики сжали картонные стенки стаканчика. Теодора длинно выдохнула и вежливо улыбнулась:

– Да, конечно. Так и сделаю.

Даже жаль. Берт проследил за тем, как Тея прячется за стаканчиком, делая глоток кофе, и они неспешно двинулись по тротуару. На высаженных вдоль дороги тисах постепенно зажигались фонарики, перемигиваясь теплыми огоньками и перекликаясь со всполохами любопытства в груди Берта.

Это все совершенно не его дело, но – музы милостивые! – это же его брат. И Тея. Он уже так привык заботиться о ней, что крошечное внедрение в личную жизнь показалось вполне оправданным. Вдруг его брат-грубиян всерьез ее обидел? Не хватало еще.

– Кстати, насчет тренировок, – бросил Берт, продолжая шагать вперед, но скосив взгляд на Теодору. – Эрик просил передать, что тренировки возобновятся после дня рождения Лоры.

Она стиснула челюсти. Что-то скользнуло по ее лицу. То ли обида, то ли досада, а может, раздражение – Берт не понял. Она не повернула голову и едко бросила в пустоту перед собой:

– Надо же, как заботливо с его стороны. Все-таки найдет для меня время?

Язвительный поток сбил Берта с толку. Только что растерянная и смущенная Тея даже сверкнула глазами и фыркнула.

Да к пегасу догадки. Он просто спросит прямо. Они ведь друзья, в конце концов. С кем еще делиться, если не друг с другом?

Вопрос уже почти слетел с языка, когда Тея затормозила, резко остановившись, и повернулась к