Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

сделали вид, что ничего не произошло, можно было бы общаться, но непоколебимое желание Марка затронуть тему, гноящимся нарывом расползающуюся по сознанию, все портит.

– Я так больше не могу, Тея. Пожалуйста.

Искренняя мольба в его голосе убивает меня. Острой иглой вонзается в мысли и лишает способности думать.

Я тоже так больше не могу, поэтому срываюсь на бег.

Высокие фигурные кусты заканчиваются. Сад не оправдал ожиданий, не помог мне спрятаться, и теперь остается спасаться только позорным бегством.

Нелепо. Глупо. Просто смешно. Сколь усердно бы я ни тренировалась, никакие усилия не сравнятся с многолетними тренировками. Мне нет смысла соревноваться ни с кем из Академии – разве что с маленькими новичками, только начинающими обучение. Марк точно не из их числа.

Ему необязательно даже бежать за мной. Достаточно шевельнуть пальцами и призвать на помощь магию. И думать не нужно. Я навскидку могу представить не меньше десятка возможностей: просто свалить меня с ног, заставить ветку хлестнуть по лицу, приклеить подошвы туфель к каменной дорожке.

Вариантов бесконечно много, но Марк не пользуются ни одним. Теперь ему не составляет никакого труда догнать меня в считаные секунды, и холодные пальцы вцепляются в мою кисть, дергая назад.

– Тея, умоляю, поговори со мной.

Паника ударяет в голову, потоком смывая все здравые мысли. Я жмурюсь и мотаю головой. Волосы бьют по щекам и лезут в глаза.

Не хочу его видеть. Не хочу разговаривать. Не сейчас. Пожалуйста, еще немного времени.

Прикосновение к запястью, несмотря ни на что, оказывается бережным и аккуратным, и эта неуместная нежность безжалостно растягивает трещину по куполу моего спокойствия.

Слова протеста так и не срываются с языка, застряв в глотке хрипом. Я дергаюсь, и запястье подозрительно легко выскальзывает из цепкой хватки.

Высвободившись, я не позволяю себе ни осмотреться, ни выдохнуть. Страх неизбежного разговора подталкивает в спину, и я резко разворачиваюсь, бросаясь вперед. Губы дрожат и поджимаются. Дышать становится сложно.

Перед глазами мелькает развилка и пара невысоких зданий. Я выбираю дорогу наугад и сворачиваю за угол, мысленно умоляя сердце хоть немного успокоиться. За зданием раскинулась полянка с парой скамеек, а за ней – пышные кусты сирени и высокий черный забор с острыми верхушками. Я могу спрятаться там. Нырнуть в кусты и укрыться за широкими ветками.

Совсем спятила, Теодора? Это безумие.

Отмахнувшись от ехидного внутреннего голоса, я бросаюсь к цветущим кустам, когда раздраженный голос прибивает меня к месту:

– Отвали от нее.

– Не лезь не в свое дело.

– Неужели не видно, что она не хочет с тобой разговаривать?

– Тебя это не касается. Ты меньше всех понимаешь, чего она хочет.

Твою мать. Лопатки напряженно сводятся от напряжения, и я кусаю губу.

Это отличный шанс улизнуть и спрятаться, оставив парней разбираться между собой, но я не могу так поступить. Приходится обернуться.

Марк пытается добраться до меня, но у него на пути встает Эрик. Откуда вообще он тут взялся? Я оглядываюсь и запоздало замечаю тренировочный комплекс. Угораздило же меня прибежать именно сюда. Идиотское обезумевшее подсознание.

– Дай пройти, – цедит Марк, делая шаг вперед.

– Оставь ее. Она сама в состоянии подойти к тебе, если захочет поговорить, – сухо парирует Эрик.

Глаза Марка опасно сужаются. Он наклоняет голову и беззаботно протягивает:

– Не вынуждай меня пробиваться силой.

Эрик хмыкает и скрещивает руки на груди. Лениво поведя плечами, он усмехается и с иронией сводит брови:

– Думаешь, получится?

Это не из-за меня. Я тут вообще ни при чем. Этим двоим только повод дай, они так жадно его выискивают, что готовы сцепиться из-за любой ерунды.

Только я не хочу быть поводом. Причин для въевшейся в подкорку ядовитой вины и так достаточно. Если Эрику нужно выплеснуть свою боль и злость, пусть поищет другой повод. Мне не нужна его защита.

Решительно шагнув вперед, я вклиниваюсь между Эриком и Марком, повернувшись к первому. Все внутри протестует, но я все-таки выталкиваю из себя:

– Хватит. Все в порядке. Мы сами разберемся, спасибо.

Благодарность, сказанная, чтобы смягчить нервные нотки в голосе, вылетает издевкой, и я разочарованно прикусываю язык. Эрик сводит брови и, смерив меня насмешливым взглядом, спокойно уточняет:

– Я неправильно распознал твои сигналы? Все-таки хочешь с ним поговорить?

Легкий наклон головы и неприкрытая насмешка в медовых радужках путают мысли. Я забываю о всех своих добрых побуждениях и растягиваю на губах улыбку, пожимая плечами:

– Да, пожалуй. Следую твоим советам.

Ни одна жилка не вздрагивает на его лице. Эрик сужает глаза, смерив меня внимательным взглядом, а потом разворачивается и уходит, бросив напоследок:

– Как знаешь.

Я прикрываю глаза и медленно выдыхаю, пытаясь успокоить кольнувшее раздражение. Пусть катится вместе со своим безусловным принятием моего выбора. Придурок.

Стоит Эрику скрыться за зелеными кустами, как на меня тут же обрушиваются последствия спонтанного решения. Взгляд Марка сверлит мою спину, и его голос, смягчившийся, непривычно неуверенный, укутывает бархатным покрывалом:

– Ты действительно со мной поговоришь, птичка?

Видимо, мне все-таки придется. Сколько бы я ни бегала, рано или поздно это произойдет. К чему эти нелепые попытки оттянуть неизбежное? Нужно собраться и хоть раз взглянуть страхам в лицо.

Медленный выдох помогает унять внутреннюю дрожь. Я оборачиваюсь к Марку, но делаю шаг назад, упираясь спиной в шершавый ствол березы. Просто стоять на месте, борясь с судорожным желанием бросить все и снова убежать, стоит неимоверных усилий. Меня буквально тянет нырнуть в кусты. Эта идея перестает казаться безумной. Нужно было так и сделать.

Лицо у Марка бледное. Русые брови сведены, губы поджаты и вздрагивают, напряженный зеленый взгляд мечется по моей фигуре, выискивая подсказки. Без всей напускной легкости и игривости передо мной словно другой человек.

Облегчать Марку задачу я не собираюсь. Я и так едва могу смотреть на него, поэтому приподнимаю брови и выжидающе склоняю голову к плечу. На большее меня не хватит.

Марк облизывает губы и шумно выдыхает, поднося руку к лицу:

– Пегас меня раздери. Так долго бегал за тобой, выпрашивая разговор, а теперь стою и не знаю, что сказать.

Надеюсь, он не ждет, что я его пожалею. Если нечего сказать, то не стоило и пытаться.

Стукнув пальцами по подбородку, Марк резко опускает руку и вскидывает голову, четко проговаривая:

– Мне жаль, что так вышло, птичка. Действительно жаль. Твоя тетя велела так сделать. Я бы предпочел занять ее место, если такой расклад устроил бы тебя больше, но она была права – этим людям нужен был не я.

Он ждет, что я поспорю. Скажу, что не