Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

Марк смотрит на меня долго и пристально, а потом кивает:

– Убедительно. Если это твое взвешенное решение, я помогу. – Замявшись, он морщится и нехотя продолжает: – Если честно, я давненько пытаюсь в этом разобраться, но все ниточки обрываются. Есть одна зацепка. Догадка, скорее, но это абсурд. Я даже не смотрел в эту сторону. Но начну хотя бы с этого. Отмести вариант – тоже результат.

Интересно. Я одна занималась все это время непонятно чем, послушно развивая свои навыки и посещая уроки? Берт раскопал правду о Диане, Марк искал моего брата. Может, стоило позволить поучаствовать и мне?

Тряхнув головой, я облизываю губы и выжидающе смотрю на Марка, но он не собирается продолжать. Приходится уточнить:

– Что за зацепка?

Он не хочет говорить. Поджимает губы и поводит подбородком, но, наткнувшись на мой взгляд, все-таки отвечает:

– Просто маленькое наблюдение. Айрис почти перестала проводить с нами время, частенько заглядывала к Главе, и в ее расписании появились странные ежедневные дела. В одно и то же время. Объясняет она это какой-то ерундой. – Марк замолкает, позволяя мне переварить услышанное, но я упорно не понимаю, как все это касается моего брата. – Меня бы это совершенно не интересовало, она не самый приятный член Младшего Совета – но произошло это сразу после твоего появления.

Я все равно не улавливаю связь. Мало ли, чем она занимается. Вариантов столько, что и не сосчитать.

– Не понимаю, – честно протягиваю я, выискивая ответы на лице Марка, но он только пожимает плечами.

– Скорее всего, это ничего не даст. Но лучше все же проверить, как считаешь? – Он дожидается моего неуверенного кивка и тут же оживляется, облизнув губы. – Кстати, есть еще вариант. На практике срабатывает нечасто, да и выходит далеко не у всех, но я могу поискать Лео с помощью магии. Мне понадобится твоя кровь.

Неприятный холодок пробегает по коже, и я недоверчиво морщусь, переспрашивая:

– Кровь?

Марк тяжело вздыхает и поясняет так, словно говорил мне об этом сотни раз:

– Это облегчит мне задачу. Подошла бы и его вещь, но кровь надежнее. Вы же все-таки родственники.

Почему я узнаю об этой возможности только сейчас? Хотя если это действительно какая-то сложная и малоэффективная магия, то понятно – кто бы стал так утруждаться?

Ладно. Плевать. Я не в том положении, чтобы пренебрегать даже такими методами.

– Нужно прямо из вены? Ты умеешь брать? – хмуро протягиваю я, потирая запястье. Терпеть не могу все эти иголки и шприцы.

Марк усмехается и успокаивающе касается моего плеча.

– Просто из пореза подойдет, если тебе так удобней.

Удобней? Чудовищно неподходящее слово. Я бы предпочла вообще таким не заниматься, но как-нибудь переживу. В конце концов, один маленький порез – не такая уж и высокая цена за шанс узнать что-то о брате.

Пока я себя уговариваю, Марк вытаскивает из сумки пробирку и, вынув пробку, выливает содержимое под ноги. Розоватая жидкость шипит, соприкасаясь с землей, а трава под каплями желтеет и скукоживается. Один быстрый взгляд Марка очищает стекло.

– Ты всегда таскаешь с собой какие-то сомнительные жидкости в пробирках? – Хмурясь, я недоверчиво рассматриваю под ногами пожухлый островок, окруженный яркой зеленью.

Мой вопрос Марка совсем не смущает. Он пожимает плечами и легко отзывается:

– Никогда нельзя знать наверняка, что пригодится.

К черту. Если Берту можно таскать с собой ножи, а Эрику – пистолет, то и Марк может носить странные пробирки.

Отбросив сомнения, я смотрю на свою ладонь, представляя, как на коже расползается порез. Легкое движение пальцами помогает перенести картинку в реальность.

Больно, но я поджимаю губы, не позволяя себе издать ни звука. Марк быстро подставляет пробирку, и алая струйка стекает по стенке.

Когда маленький сосуд наполняется до конца, Марк бережно убирает его в сумку, а потом перехватывает мою кисть. Его пальцы медленно скользят по ладони, распространяя уже знакомое покалывание. Я смотрю, как они пачкаются в моей крови, затягивая порез, и не пытаюсь вырвать руку.

19

Scars

Берт решительно тряхнул головой, стараясь избавиться от неприятного ощущения. Все это глупости. Разве он не имеет права на приподнятое настроение?

Он утопал в болезненной вине и отчаянии целую вечность. Не мог простить себе задержку. Прокручивал в голове варианты развития событий. Если бы они подоспели раньше. Если бы сразу заметили сообщение. Если бы поторопились.

Какой толк об этом думать? Ничего уже не изменить. Время проходит. Забывать о погибших нельзя, но и запираться в вечной скорби – не выход. Нужно жить дальше.

Первый летний день выгнал из Академии всех, кому было куда возвращаться. Счастливчики разбежались по домам, и, хотя в Академии осталось немало учеников, коридоры все равно казались непривычно опустевшими. Дышать стало легче. Часть обязанностей соскользнула с плеч, унесенная ласковым летним ветерком.

Солнце за окном медленно двигалось к горизонту, начинался вечер. На улице было тепло и приятно, но Берт не жалел, что сидит в кабинете. Они с Эриком перебирали бумаги отца и за последнюю пару недель сказали друг другу больше слов, чем за несколько лет.

Бумажки Берта мало интересовали, но находиться рядом с братом, не ощущая неловкость и мрачную отрешенность, ему нравилось. Напоминало детство. Когда мама еще была жива, когда из забот – только дневной сон, когда он, Эрик и Лора целыми днями вместе исследовали Академию метр за метром.

Когда Эрик улыбался. Когда улыбался отец.

Берт пролистал кипу бумаг и отправил ее к другой стопке документов. Бесконечные отчеты, расписания, доклады. Жуткая нудятина.

– Ужас, – фыркнул Берт, наткнувшись на очередной ворох бумаг. – Отец столько времени убивал на эту макулатуру.

Эрик оторвал взгляд от кожаного ежедневника, приподняв подбородок. На лице не оказалось ни привычной снисходительности, ни осуждения. Он пожал плечами и отозвался:

– Чтобы система хорошо работала, нужно за ней внимательно следить.

Понятно, почему отцу всегда было проще с Эриком. Может, они и не во всем сходились, но хотя бы говорили на одном языке. Берт чувствовал себя подгнившим яблоком в корзине идеальных, но теперь понял, что не был хуже. Всего лишь другим. Жаль, что отец так и не смог это принять.

– Так уж и хорошо она работает? – скептически фыркнул Берт, краем глаза просматривая документы. Ничего полезного.

Эрик вопросительно свел брови, сощурившись. Они могли бы часами спорить о плюсах и минусах работы Академии, но не признать, что система далека от совершенной, невозможно.

От необходимости отвечать Эрика спасла вибрация.